Надежда рода

– Даже в мыслях не было, – недовольно поджал губы помощник, – тогда попрошу еще минуту внимания. Здесь найдется много интересного, – Алим установил кристалл на специальную подставку и активировал запись.

Камень засветился, проецируя картинку с побитой мордой Степана. Григорий Климентьевич поморщился, невольно хватаясь за сердце.

– Как ты смеешь, калека, бередить старые раны хозяина! – взревел воевода и зарядил кулаком по камню, отчего тот разлетелся в пыль.

Вот это силища! И роль заботливого друга разыграна как по нотам. Да только Алим выставил обманку, запись транслировалась из смежной комнаты и не прервалась после разрушения кристалла. Хватило пары фраз, после которых старый князь подался вперед, жадно впитывая информацию.

Новости добрыми не назовешь, Демидову сделалось плохо с сердцем. Григорий Климентьевич активировал лечебные амулеты. Воевода усадил хозяина в кресло, ослабил пуговицы на камзоле. На запись мужчина не смотрел, хотя другой начальник охраны на его месте не упустил бы ни одной детали. Стало быть, уже в курсе признаний младшего родственничка?

– Родик, как мы допустили такое? – просипел раздавленный предательством старик. – Чего им не хватало? Денег? Власти? У них же все это было! За что они так обошлись со мной? Постой, – князя вдруг озарило, – ты упустил бы из виду единичный случай, но не систематическое истребление рода! Ты?! Ты меня предал, Родион? Почему?

Как чуяла, зря не избавились от сопровождающего! Вот, как теперь справиться с воеводой?

– Гриша, вспомни, что стало с моей дочерью! – процедил Каменский. – Твой сын соблазнил и бросил ее, как дворовую девку. Что ты тогда предложил, денег? Дети любили друг друга, но княжескому наследнику не пристало жениться на дворянке медного рода. Пусть не первой, но второй женой Любава могла бы стать Георгию. Но у тебя же было другое мнение на этот счет? Если бы не гордыня, сейчас бы нянчил внуков, а не оплакивал последнего сына. Этот хотя бы не скрывал пагубных пристрастий, и дар прожигал с такими же никчемными отпрысками благородных семейств.

– Мог бы поквитаться со мной, зачем детей было трогать! Я доверял, и ничего не стоило…

– Вот именно! Такая месть ничего бы не стоила. А теперь ты на собственной шкуре прочувствовал, каково это, потерять ребенка. Никакая магия не в силах вернуть потерю.

– Кхм, простите, что вмешиваюсь, – тактично вклинился Алим, – Григорий Климентьевич, в свете открывшихся подробностей, полагаю, конфликт с Игнатом Гладьевым исчерпан? Клим Григорьевич нанес оскорбление семье Гладьевых, и у Игната Александровича не осталось выбора, как вызвать обидчика на дуэль.