Снова надейся

Будь добр ее соблюдать, ты, чертов ублюдок! – прошипела я.

Дальше все случилось очень быстро. Прежде чем я успела как-то отреагировать, папа оказался рядом и схватил меня за горло. Метла упала из моей руки и с грохотом приземлилась на пол. А в следующий момент я так врезалась затылком в стену, что перед глазами вспыхнули звездочки.

Меня замутило, я запаниковала, потому что его рука перекрывала мне кислород.

– Я все еще твой отец, Эверли. Будь добра проявлять уважение и прекрати огрызаться!

Все это было похоже на сумасшедшее дежавю: боль, его рык, оцепенение, сковавшее мое тело.

Как бы я втайне ни надеялась, папа ни капельки не изменился. И, видимо, то же самое относилось и ко мне, потому что я просто-напросто не могла пошевелиться. Обе руки у меня были свободны, но мне не удавалось их поднять, равно как и врезать ему коленкой в живот или по более чувствительным местам. Хотя именно такие ситуации я изучала на курсах самообороны, куда мы ходили вместе с мамой после того, как она рассталась с отцом и мы переехали к бабушке.

Папа отпустил мою шею и встряхнул кистью. Я громко закашлялась и прижала ладони к стене, чтобы устоять на ногах. У меня внезапно так затряслись колени, что казалось, будто они вот-вот подогнутся.

Отец как ни в чем не бывало пересек гостиную и подошел к шкафу-витрине, где у мамы стояли фотографии в рамочках, книги и всякие документы. Словно делал это уже сотню раз, он снял с верхней полки вазу и перевернул ее.

Из горлышка ему на ладонь упали две пачки денег. Быстро их пересчитав, он запихнул купюры в карман брюк.

– Передай своей матери, что нашей сделке конец, если она еще раз попробует выставить меня идиотом. – Отец развернулся и направился к задней двери. Но прежде чем уйти, он остановился. На миг я испугалась, что он снова вернется ко мне, однако потом папа вышел из дома, со всей силой хлопнув дверью. Чудо, что стекло не разбилось.

Лишь когда стихло шуршание листьев под его ногами, я позволила своим коленям согнуться. Осела на пол по стене и дрожащей рукой дотронулась до горла. Ощущение было такое, будто я проглотила осколки.

Перед глазами заплясали точки, и мне пришлось сознательно концентрироваться на дыхании. Голова казалась воздушным шариком, который грозил лопнуть в любой момент. Я уставилась на метлу, которая так же бесполезно, как и я сама, валялась на полу.

Не знаю, сколько я так просидела. В какой-то момент послышался стук каблуков, звон ключей. Затем пронзительный голос мамы, которая в панике выкрикивала мое имя.

Передо мной возникло мамино лицо. Она схватила меня за плечи и ощупывала тело в поисках заметных повреждений. Замерла, когда ее взгляд упал на мою шею. А в следующую секунду она бережно меня обняла.