Снова надейся

Мне хорошо знаком этот тон, хотя прошло уже четыре года с тех пор, как я слышала его вживую, а не в своих кошмарах. Мои пальцы крепко стискивали рукоятку метлы.

Преодолев две последние ступеньки, я прокралась в коридор. Никого. Потом как можно тише подергала ручку входной двери. Заперто. Видимо, он попал в дом через дверь, ведущую на задний двор. Я бесшумно прошла к гостиной.

Каждый мускул в моем теле будто одеревенел, когда я заметила его.

Он стоял спиной ко мне, уперев руки в бока. Темно-синяя униформа натянулась в плечах, но мой взгляд автоматически метнулся к его поясу. Папа пришел в полной экипировке: наручники, рация, перцовый баллончик, фонарик и дубинка.

Я покрепче перехватила собственное оружие.

– Морин, чтоб тебя, если ты не выйдешь и не дашь то, что обещала, я…

– Ее здесь нет. – Несмотря на то что я дрожала от страха всем телом, я спокойно произнесла эти слова.

Отец обернулся. Впился в меня взглядом голубых глаз. Глаз, которые были настолько похожи на мои, что я словно смотрела в свое искаженное отражение.

– Что ты тут забыл? – спросила я.

Он перевел взгляд на метлу у меня в руках, потом обратно на мое лицо.

– Рад тебя видеть, Эве…

– Что тебе здесь надо? – перебила его я. Не хотела слышать свое имя из его уст. Точнее говоря, я не хотела даже находиться с ним в одном помещении.

Он провел рукой по коротким темным волосам.

– Нам с твоей матерью нужно кое о чем поговорить.

– Вам не о чем разговаривать, – отрезала я. – Лучше убирайся, пока она не вернулась. Не хочу, чтобы она тебя здесь увидела.

Он покачал головой и имел наглость улыбнуться.

– Очень на нее похоже. Снова меня кинуть.

Я понятия не имела, о чем он, но мне было плевать. Пусть просто исчезнет.

– То, что ты сейчас сделал, называется незаконным вторжением в жилище.

– С чего это вдруг? Потому что мне захотелось навестить бывшую жену и дочь? – парировал он.

Зачем он заявился сюда в униформе? Думал, что так сможет нас запугать? Или все дело в том, что так никто не станет задавать вопросов, почему он вошел в чужой дом? Наверное, это не должно меня удивлять. Отец творил в этой форме и другие, куда более страшные, вещи, о которых так никто и не узнал.

Я почувствовала, как на затылке выступил холодный пот. Как же я это ненавидела.

Ненавидела то, что в его присутствии все еще испытывала тот же неописуемый страх. Ненавидела то, что ему хватило наглости объявиться здесь. Ненавидела собственную грусть из-за того, что это наша первая встреча с тех пор, как мне исполнилось семнадцать, а он даже не спросил, как у меня дела. Руки у меня дрожали от ярости, и в тот момент во мне словно сгорел какой-то предохранитель. Я знала, что нельзя его провоцировать, но ни секунды больше не могла бездействовать.

– У нас была договоренность.