Высоко над страхом

Лифчик был стареньким, самым любимым, и Лида немного застеснялась, что не утопает в пене колких, но невыразимо прекрасных кружев, но тут же забыла про это, потому что он расстегнул его, отбросил в сторону, как ненужную деталь, и припал губами к выпущенному на волю розовому соску. Кажется, такой цвет назывался пепел розы.

Впрочем, думать о названиях цветов ему тут же стало недосуг. Она задохнулась под его губами, задрожала, выгнула спину, подаваясь ему навстречу, и Иван вдруг понял, что надо спешить, потому что он сейчас либо взорвется, разлетевшись на тысячу маленьких, ничего не соображающих Корсаковых, либо просто умрет. Он зарычал, погружая лицо в ложбинку между ее прекрасными грудями, и тут в дверь позвонили. Иван хрюкнул от неожиданности и приподнялся, вопросительно глядя на Лиду.

— Ты кого-нибудь ждешь?

— Нет. — Ее лицо пылало, и он, довольный, что довел ее до такого состояния, даже немного полюбовался результатом своих усилий. — Надо открыть. Может быть, это из больницы, — нерешительно сказала Лида.

— Или Селезнев с новостями. Черт. — Иван перекатился на бок, освобождая ее из плена. — Ты одевайся, я открою.

Звонок повторился, требовательней и решительней, чем первый. Иван поправил джинсы и распахнул дверь.

На пороге стояла незнакомая ему пожилая женщина с девочкой-подростком и двумя огромными клетчатыми сумками. Такими, с которыми ездили челноки, возившие товары на рынок в далекие девяностые годы. Впрочем, присмотревшись, он понял, что первое впечатление неверно. Женщине было меньше шестидесяти, и была она аккуратно одета и ухоженна.

— Здравствуйте, — вежливо сказал Иван. — Вы к кому?

— Мы к маме, — выпалила девочка. — А вы кто?

— Здесь живет Лидия Корнилова? — степенно выговорила женщина. — Это ее квартира, судя по номеру?

— Лиза, Любовь Николаевна! — В коридор вылетела растрепанная, но полностью одетая Лида. — Что же вы стоите, проходите в квартиру. Что случилось? Иван, это моя свекровь, бывшая свекровь, — поправилась она, — и моя дочка Лиза.

— Мамочка! — Девочка ворвалась в прихожую и повисла у Лиды на шее. — Мамочка, как же здорово, что мы с бабушкой к тебе приехали. И в школу последнюю неделю можно не ходить. Здорово, правда?

— Насчет школы не уверена, — улыбнулась Лида, но дочка уже не слушала ее, а, скинув ботинки и пристроив на вешалку свой пуховичок, пробежала в комнату.

— Мама, — в ее голосе звучало настоящее возмущение, — у тебя что, нет елки? Ты до сих пор елку не поставила, что ли?

— Не поставила, — сказала в ответ Лида. — Я же к вам собиралась на Новый год. А мне здесь зачем одной елка? Я и дома-то практически не бываю. Все больше в больнице, на дежурстве.

— Раз Новый год, значит, должна быть елка, — авторитетно заявила Лиза, снова появляясь в прихожей.