Над пропастью во лжи

Многодетная мать Вера работала на станции диспетчером, отчим числился в дорожной бригаде, но работал только тогда, когда кончалась получка и после блаженного запойного забытья поневоле приходилось выплывать в скучный внешний мир.

Маринка была самой старшей из детей, и, следовательно, ей предназначалась львиная доля всех шишек и колотушек. С рождения она помнила свою самую главную и ответственную должность – старшая сестра. Может, когда и было такое время, когда никаких Ленки и Вальки и в заводе еще не было, только не помнила Маринка то время, точно так и родилась на свет старшей сестрой, за которой вечно волочится крикливый и сопливый выводок ребятни.

– Маринка! Есть хочу! – канючила вредная Ленка, болтая на скамейке ногами в стоптанных сандалиях, в спущенных на коленях колготках.

– Ись хочу, – вторил Валька, не выговаривавший еще и половины букв алфавита, но уже твердо, как «Отче наш», знавший права и привилегии младшего: право требовать и получать еду первым, право бессистемно сикать в штанишки и требовать их немедленной замены, право вырывать игрушки из рук сестренки и орать благим матом, когда то же самое пытались сделать с ним самим, право портить жизнь Маринке и жаловаться на нее родителям по каждому пустячному поводу…

***– Вы что-нибудь видите?

– Да, заросли лопухов… Иван-чай. Картошка цветет. У нее такие белые гроздья с желтой сердцевиной…

– Что-нибудь слышите?

– «Малика, ись хочу, дай!»

– Кто это?

– Валька, мой брат. Младший.

– Сколько вам сейчас лет?

– Лет десять. Да, десять…

– Итак, следующая строка… Следующая строка вспыхнет в вашем мозгу, когда я сосчитаю от одного до пяти: один, два, три, четыре, пять. (Щелк!) Что именно вспыхнуло?

– «Маме скажу, что ты к дурочке ходила. К дурочке. К дурочке. К дурочке ходила».

– Спасибо. Следующую строку, пожалуйста.

– Я не получила строки. (Пауза.) Тут пусто.

– Какой у вас соматик в связи с этим, телесные ощущения? Что вы чувствуете?

– Жарко…. Я не знаю. Я все время то вверх, то вниз.

– М-м. Хорошо… Поехали дальше…

***В поселке Маринку не помнили иначе как с хвостиком за спиной в виде младших пострелят.