Над пропастью во лжи

Но что же? Я нахмурила лоб. Да, сочувствие. Именно! Опасное сочувствие, родственное состраданию и жалости. Сострадание – низшая эмоциональная реакция, как говорил Гобард, ловушка для слабого человека. Состраданием человека вяжут крепче, чем семейными узами. Если хочешь помочь человеку, не жалей его, а дай ему в руки средство борьбы.

По этому поводу вспомнилась древняя притча о рыбаке. Как можно помочь бедняку? Может, дать ему немного рыбы для еды? Или лучше вручить удочку, чтобы он ловил рыбу? Или научить его, как сделать удочку и как наловить ею вдоволь рыбы? В нашей Церкви делают последнее: дают в руки удочку (это – методы сенсологии) и учат удить рыбу (счастье, удачу, успех, деньги).

И опять на долю секунды мне почудилось, что неспроста шофер затеял этот сочувственный разговор. Не подбирается ли он исподволь ко мне, чтобы под видом дружбы выведать мои тайные воззрения и планы?

Кровь взволнованно застучала в висках. А что, если это проверка? Что, если я, расслабленная успехом и поощрением руководства, потеряла бдительность, позволила себе лишнее? Что, если шофер на самом деле работник безопасности и ему поручен контроль за мной?

Служба безопасности часто организует проверки сотрудников, проводя их так тонко и искусно, что повязанная по рукам жертва, не замечая подставы, вскоре запутывается в умело расставленных сетях и падает вниз, катясь все ниже и ниже по иерархической лестнице, пока не исчезает из Организации совсем.

Конечно, проверка работников – это необходимая акция спецслужб, направленная на сохранение жизнеспособности Организации. Но почему я? Почему проверяют меня? Меня, кавалера ордена «Золотой Дэн», офицера по особым поручениям, меня, доверенное лицо руководства?

Я решила прощупать почву.

– Скажи, Володя, – начала издалека. – А как твои успехи в учебе? Ты как-то говорил мне, что хочешь пройти курс «Травля быка»…"

"Машина уверенно маневрировала в плотном утреннем потоке автомобилей.

– А… – Кислая гримаса исказила простоватое голубоглазое лицо. – Денег нет. Я еще за прошлый курс не расплатился.

– А как насчет «терапии»?

– Тоже никак. Я же говорю, финансы поют романсы. У меня ведь семья – жена, маленькая дочка… А получаю я копейки.

– Зато ты можешь обучаться в Центре! Это важнее, чем деньги.

– Это вы так говорите, потому что живете одна и целыми днями пропадаете на работе. А вот если бы у вас была семья…

Я могла бы ему достойно ответить, но, к сожалению, мы уже приехали.

Выходя из машины, мимоходом обронила через плечо:

– Зайди в учебный отдел и скажи, что я рекомендую тебе несколько часов сексологической терапии. Стоимость пусть запишут на мой счет.

– Спасибо, Марина Леонидовна, – растерялся Володя. – Вы такая добрая…

Добрая! Терпеть не могу этого слова.