Ночь над прерией

Слова из нее было не выжать. Квини, которая сидела позади нее, попыталась шепотом подсказать ей:

— Вашингтон, Джефферсон, Линкольн, Рузвельт…

Но прежде чем Ивонна решилась что-нибудь повторить, мистер Тикок заметил нарушение порядка со стороны Квини.

— Миссис Кинг, ваша готовность помочь здесь неуместна. Не мешайте Ивонне прилежно работать и честно отвечать. Ничто не может нас сильнее ввести в заблуждение, чем доброе сердце, которое нарушает всеобщий закон человеческого поведения и этим приносит вред. В самом деле!

За обедом Ивонна и Луи снова сели справа и слева от Квини.

— Вот он каков! — сказал Луи. — Он всегда прав, и, несмотря на это, то, что он говорит и делает, всегда недостойно. Это делает его невыносимым.

— Трех я сама знаю, только вот Джефферсона всегда забываю, — призналась Ивонна. — Но когда Тикок смотрит на меня, язык просто не поворачивается. Я бы ему и имен великих индейских вождей не назвала, хотя я их очень хорошо знаю: Понтиак, Текумзе, ТачункаВитко, Татанка-Йотанка, Макпиалюта и Джеронимо.

— Тачунке-Витко теперь будет такой же памятник из камня, как и президентам.

— Только неизвестно, когда он еще будет готов. Но вот Тикок бы ему памятник не поставил.

— Я думаю, Тикок хочет добра, — защищала его Квини. — Он хочет, чтобы мы хорошо учились, и в его математике существуют правила, но нет сердца. Наверное, он поэтому так раздражает вас и делает все неловко.

— Неловко, да, и коварно. Ты знаешь историю с деньгами?

— Это случилось несколько лет назад. Он не любит индейцев…

— Я думаю, — осторожно перебила Квини, — он не любит плохих учеников, не интересуясь, почему у них неважные успехи.

— Но ты все-таки послушай меня! — запротестовал Луи, сверкая глазами. — Он не любит нас, индейцев. Он утверждает, что мы воры и что учителя не должны носить с собой в школу денег, чтобы не вводить нас в искушение.

— Кому он это говорил?

— Он это говорил. Об этом все знают.

— Разговоры не доказательство, Луи.

— Я тебе сейчас же докажу, что говорю. Он решил попробовать и оставил в учительском столе пятьдесят долларов. Он хотел проверить, верно ли индейцы…

— Нет, я в это в самом деле не верю. Он, конечно, просто забыл деньги.

— Наверняка забыл. Он думает о своей математике, о своей истории и о порядке в классе.

— А о своих вещах — нет?!

— Луи, я не могу допустить, что человек только потому виноват, что его никто не любит. Антипатия все же не доказательство.

— И что тебе этот Тикок! Никто, кроме тебя, его не защищает. И деньги…

— …как мы предположили, он забыл.

— Да, забыл! И как же они оказались в седьмом классе?

— Как давно это произошло?

— Семь лет назад. Мы тогда были в шестом классе, а ты в пятом. Ты же знаешь всю эту историю!

Квини густо покраснела и не ответила.