Ночь над прерией

Он не входил, и Квини почувствовала, что он всю ночь хочет пробыть один на воле. Она легла к бабушке. Дверь осталась открытой. Вокруг стрекотали кузнечики. Время от времени топали лошади.

Обе женщины не спали.

После полуночи, когда внутрь повеяло холодным воздухом, Квини подняла голову:

— Когда я была маленькой, ты рассказывала мне по ночам о Святой Тайне, и ты мне как-то сказала…

— Ты еще кое-что помнишь?

— Я не забыла. Ты сказала мне, что ложь — наибольшее зло… и кто в лжи упорствовал, того убил Великий и Таинственный после молитвы людей о снопе правды.

— Это я тебе говорила.

— Но теперь нет больше сил.

— Это зависит от нас, Тачина. Кого бы ты хотела убить за ложь?

Перед восходом солнца обе женщины наконец забылись на час.

Утром Стоунхорн и Квини поехали с лошадьми к отдаленному источнику, чтобы напоить там животных и не расходовать домашний запас воды. Лужи в русле ручья стали еще меньше и готовы были совсем исчезнуть.

По дороге домой Кинги пересекли сосновую рощицу. Здесь Квини остановилась, повернул назад своего Пегого и Стоунхорн.

— Что станет с лошадьми зимой? — спросила молодая женщина. — Не могли бы мы здесь построить навес?

Стоунхорн осмотрелся.

— Да, это я еще мог бы сделать. Это верно.

— Я написала письмо, Стоунхорн.

Он ждал, что она скажет дальше.

— Не тебе. Другому Инеа-хе-юкану. Старому вождю, имя которого тебе дала твоя мать.

— Что у тебя за мечты? Он, должно быть, уже… ему должно быть теперь больше ста лет.

— Возможно, так и есть.

Стоунхорн посмотрел на нее:

— Итак, у меня жена, которая пишет письма!

Пегий кусал трензеля. Они продолжили путь.

По возвращении Квини села на корточки на лугу за домом. Она сдвинула колени, оперлась в них локтями и положила голову в ладони. Так она просидела много часов, и никто не мешал ей. Бабушка и Стоунхорн понимали, что ей надо подумать.

На следующее утро Кинги увидели автомобиль, который уже чуть свет ехал внизу со стороны агентуры. Стоунхорн, который с Квини стоял у загона для лошадей и уже зануздал себе для поездки Пегого, пошел в дом, Квини — за ним. Он достал оба своих пистолета, которые были еще полностью заряжены, и надел один на себя.

— Живым меня больше не возьмут.

Квини смотрела в землю. Она не хотела показать своего страха.

Стоунхорн вышел с женой на лужок перед домом. Автомобиль свернул с пустого шоссе на дорогу, ведущую вверх. Теперь было видно, что только один человек был внутри.

«Форд» остановился, и наружу вышел Эйви.

— Хэлло, — ответила Квини.

— Надо кое о чем поговорить. — Врач подошел ближе. — Есть у Кингов несколько минут для меня?

Стоунхорн показал рукой, что Эйви может зайти в дом. Врач последовал знаку, вошел в помещение и сел на краешек кровати. За ним вошла Квини. Стоунхорн остался стоять на пороге.