Небо над бездной

Она обижалась даже на самые мягкие замечания и терпеть не могла, когда ей что-то запрещали.

Теннисный мяч, с помощью которого Агапкин упражнял ступни, Мнемозина считала своей собственностью, пыталась выбить лапой, выхватить зубами из под ноги хозяина.

— Давайте я заберу ее, она вам мешает, — сказал однажды Зубов, заглянув в комнату.

— Да, сделай милость, — согласился Федор Федорович.

Зубов взял щенка на руки, унес, отправился на прогулку. Потом весь день Мнемозина своего хозяина не замечала, демонстративно ластилась к Зубову, звала играть, виляла хвостом на каждый звук его голоса.

— Адам тебе ни разу лапы не подал, а эта вертихвостка с тобой целуется, — ревниво заметил Агапкин.

— Адама вы нарочно против меня настраивали, — напомнил Зубов, — при нем называли меня глупым чекушником, фыркали, ворчали, постоянно грозили, что он меня укусит и правильно сделает. Но кусать он меня вовсе не собирался, как бы вам этого ни хотелось. Лапу мне подавал, хвостом вилял, даже пару раз лизнул, когда вы не видели.

— Ложь и клевета. Адам тебя не любил.

— Не любил, конечно. Он был вашим псом и во многом походил на вас. Но он меня уважал. Этого вы отрицать не можете, — Зубов нежно погладил щенка, сидевшего у него на коленях. — Зато красавица Мнемозина от меня без ума."

"— Не обольщайся. Она от тебя полностью зависит. Ты ее выгуливаешь, кормишь, так что любовь ее к тебе не бескорыстна.

— Римма делает это куда чаще, однако Мнемозина к ней относится прохладно.

— Римма сурова и неприступна. К тому же пылесос для Мнемозины главный враг, а Римма с ним не расстается.

— Что угодно можете говорить, но Мнемозина любит меня.

Словно подтверждая это, щенок радостно тявкнул и принялся вылизывать ему руку.

— Все равно роман ваш долго не продлится. Скоро я сам буду все делать. Выгуливать, кормить.

— Скоро, но не сегодня.

— Завтра.

— Не уверен.

— Спорим?

— Не буду я с вами спорить, Федор Федорович. Вы из одного только тупого упрямства, мне назло, станете себя пересиливать, надорветесь, упадете, сломаете чего-нибудь, не дай бог, а мне отвечать.

— А, боишься ответственности, чекушник! — старик противно захихикал. — Не бойся, пока Соня там, в степи, ничего со мной не случится. Я жив и здоров, я настолько здоров, что у меня хватит сил слетать туда. Думаю, скоро уже смогу.

— Что? — Зубову показалось, он ослышался. — Слетать туда? В степь? Я правильно вас понял, Федор Федорович?

— Да, Иван, ты правильно меня понял. Мне неспокойно. Я должен быть там.

— Неспокойно. Я понимаю, — Зубов смиренно кивнул. — Но мы на связи с Савельевым, никаких тревожных сигналов от него нет.

— Это как раз меня и пугает. Это значит, что он недостаточно внимателен. Там не может быть все в порядке.

— Слишком мало времени прошло. Он еще не разобрался в обстановке.