Начбез и его Бес

Но не так и не тогда, сука, как вы это себе воображаете!

Милана растёрла озябшие, оказывается, руки. Прикрыла глаза. И ей вдруг совершенно отчетливо снова представился тот младенец, о котором она фантазировала – яркие тёмные глаза и чёрные кудряшки."

"Спустя десть лет прошлое нагнало ее и уверенным броском повалило. И кто это сделал?

Человек, в которого она отчаянно, со всем пылом юности когда-то влюбилась. Человек, с которым они не могли быть вместе ни при каких обстоятельствах – потому что все эти обстоятельства были против них. Человек, который никогда не испытывал к ней никаких чувств, кроме простого физиологического влечения – теперь, с высоты своего возраста Милана это понимала.

И вот теперь с этим человеком она неразрывно связана, и этого не изменить, что бы там сама Милана не говорила Светлане.

Да пропади ты пропадом, Ватаев!

Я была не нужна тебе тогда, десять лет назад. Ты ни разу не вспомнил обо мне за эти десять лет. Ты во второй раз поимел меня, стоило мне только… только…. Стоило мне только снова предложить себя – да, это именно так это и называется. Потому что рядом с тобой я превращаюсь в ничего не соображающую дуру. И неважно, оказывается, сколько мне лет – восемнадцать или двадцать восемь. Я все равно превращаюсь в дуру. У дуры нет возраста.

Но теперь – все. Теперь у Миланы нет никакого права на то, чтобы быть дурой. Теперь ее жизнь принадлежит не только ей, но и тому крошечному и микроскопическому существу, что уже обосновалось в ее теле. Милана медленно и неуверенно положила руку на живот. И в голове снова возникала картинка темных детских глаз и черных кудряшек. Милана попыталась из чистого упрямства представить девочку – но у нее не получалось, мысли упорно сползали на пухлощекого темноглазого кудряша, про которого она точно знала, что это – мальчик. Ну и ладно. Пусть будет сын.

И никаких там восточных имен, никаких вам Маратов, Рустамов, Хасанов. Милана назовет сына русским именем! Ванька. Точно, у нее будет сын Ваня. Иван Балашов Прекрасно звучит. И отчество у ее сына будет Борисович – внезапно решила Милана. А что, отлично звучит – Иван Борисович Балашов. Дед бы ее понял и поддержал.

Милана все еще робко и неуверенно погладила живот. Эй, тебе всего две недели отроду, а я тебе уже имя с отчество придумываю. Милана вдруг осознала одну простую вещь. Что вот это микроскопическое и двухнедельное – ее. И будет любить ее. А она будет любить его. Это будет ее родной, по-настоящему родной и любимый человечек. Милана с изумлением почувствовала, что у нее свербит в носу, как-то неожиданно влажно в глазах и комок в горле.