Начбез и его Бес

Наверное, Марат просто ждал, что они рано или поздно встретятся. И в последнее время стойкое ощущение, что скорее «рано», и оно вот-вот наступит. Марат кивнул своему помощнику, отпуская, а сам направился к Балашову.

– Надо поговорить, – вместо приветствия сказал Балашов.

– Не здесь, – ответил Марат. Он не хотел, чтобы Антона Борисовича видели Артур или Милана. Нет, не надо, пока Марат не выяснил намерения Балашова-старшего.

– Не здесь, – согласился Балашов.

Двое серьезных людей не могут говорить на свои серьезные темы на улице.

– Встречаемся в вашем любимом месте.

Балашов кивнул.

Неподалеку, через квартал, находился ирландский паб, в котором раньше Антон Балашов любил обедать и встречаться с деловыми партнёрами. Марат тоже пару раз бывал в нем.

И они разошлись по своим машинам, чтобы встретиться через десять минут уже за столиком ресторана.

– Здесь по-прежнему приличный выбор виски, – Антон Балашов с небрежным видом крутил в руках винную карту.

– Я буду зеленый чай.

– И в самом деле, – Балашов резко отложил винную карту. – Не виски же мы пить приехали. – И резко озвучил свой заказ официанту: – Кофе по-ирландски.

Официант ушел, и они остались за столиком вдвоем. За окном, возле которого они сидели, внезапно пошел снег. Первый снег в этом году.

– Итак, ты все же влез в семью и добрался до моих денег. Поздравляю.

Марат совсем не удивился тому, что сказал Антон Борисович. Его беспокоило другое. Кто и сколько их: тех людей в агрохолдинге «Балашовский», которые снабжают Балашова-старшего информацией? Зачистка прошла, но, похоже, какие-то хвосты еще остались.

– Если вы о том, что через месяц Милана станет моей женой – то ее финансовые интересы будут защищены брачным контрактом."

"– Какое благородство, – после паузы медленно произнес Антон Балашов. – Где оно было, когда ты десять лет назад совращал молоденькую девочку?

Марату стоило большого труда не вздрогнуть, ничем себя не выдать. Но Антон Балашов бил прицельно.

– Молчишь? Нечего сказать? Правда глаза колет? У тебя же есть дочь. Ей сейчас четырнадцать, верно? Представь, что я совратил твою дочь. Я, взрослый мужик – и твоя юная девочка. Представил? Как оно? Нравится?

Марат заставил себя мысленно и медленно досчитать до десяти. Такого никогда не случится. Не может случиться с его Гульнарой. Антон Балашов просто пытается уколоть его как можно больнее.

– Этого никогда не будет – это раз. И два – Милана была совершеннолетней.

– Хорошо. Я подожду четыре года. Или ты теперь скажешь, что разница в возрасте была не такой?! Что, это принципиально: сколько лет разницы – десять, двадцать или тридцать?! Когда речь идет о юной девушке?! Когда речь идет о твоей дочери!

Марат на несколько мгновений прикрыл глаза. В словах Антона Балашова была правда.