Все началось с развода

А записки лежали ровным слоем у подножья столика.

— Это что здесь? Это что? — Заикаясь, произнесла Зина, заходя в дом.

На улице работали двое мужчин, они привезли сайдинг и пытались в старый каркас запихать новое железо.

Я смотрела на это с долей скептицизма, а счёт приложила к письму, которое отправила электронкой Альберту, пусть оплачивает.

— Это отец. — Произнесла я, вытаскивая швабру из ведра. Прошлась по второму кругу в изножье лестницы и подняла глаза на дочь

— Мама, что произошло? — Вздохнула Зина, прикладывая ладонь к губам.

— Ничего особенного, отец приехал ночью. Вынес ворота, вынес дверь.

Изнасиловал меня, я его ударила, он отключился, и сейчас он в больнице.

Зина взмахнула рукой, ища где-нибудь поблизости стул, но промахнулась мимо маленькой газетки. И чуть не загремела на пол.

Я не собиралась ничего скрывать.

Если Альберт считал, что мне у меня язык не повернётся сказать всю правду, то он глубоко ошибался.

Я если сейчас промолчу, то ещё через полгода он приедет и доделает своё дело до конца.

И ладно, если он просто изнасилует, а не грохнет меня в пылу вот такой вот горячки.

— Мама, мама. — Тихо прошептала Зина и закачала головой. — Мамочка, моя Мамочка.

Она потянулась руками ко мне, но я прикусила губу и покачала головой.

— Поэтому теперь у вас есть отдельно мама, отдельно папа, никакой игры в счастливую семейку Флинстоунов больше не будет.

— Мама, он что, действительно, мам? — Затряслись губы у Зины.

Я не стала ничего говорить, отвернулась и пошла на кухню.

Зина медленным шагом следовала за мной.

— Мам, как он мог? Ну, он же, я не знаю.

— Увидишь, спроси, утоли своё любопытство.

Я всучила дочери стакан с водой, и она, клацая зубами по стеклянному ободку, жадно все выпила. Вернула посуду и глаза зацепились за следы пальцев на моём запястье.

И у дочери бешено забилась венка пульса.

— Мамочка, — тихо произнесла она, стараясь прийти в себя, но я только скривила тубы и мотнула головой.

— Не надо никаких мамочка, не надо никаких папочка, я тебя умоляю. Мне изначально эта идея казалась бредовой, что отец пытается каким-либо образом, всеми возможными путями создать иллюзию того, что ничего не было. Все было, мы развелись, у него есть другая женщина, которая от него беременна. Пусть он теперь этим и занимается.

— Ты на него заявление написала?

— Напишу! — Произнесла я строго и отвернулась. Мне только жалости сейчас чужой не хватало. Ненавидела. Жалость всегда пахла первыми нарциссами и какой-то брагой, которая автоматически убивала весь цветочный аромат.

Я развернулась к дочери спиной убирая в посудомойку стакан, и в этот момент Зина качнулась, обняла меня со спины и уткнулась носом между лопаток."

"— Мамуля, милая моя мамочка.