Начало пути

Ведьма стояла у тела некроманта и очень старалась не упасть сама. Дождь лил как из ведра. Струи хлестали, прибивая дым к полу и образуя лужу вокруг черного плаща.

— Вставай, — каркнула Сиггун и попыталась наклониться. Удалось только с третьей попытки — до этого оба раза едва не рухнула. — Вставай же!

Совместными усилиями они с эльфом сдернули капюшон, открыв лицо некроманта. Синий, страшный, безносый, он лежал неподвижно среди камней — по всем признакам мертв, но это ведь не показатель.

— Хорош притворяться. Подумаешь, не вышло. Ничего. Подлатаем, заштопаем, еще пару сотен лет точно протянешь.

Эльф тихо захихикал, ведьма на него злобно зыркнула, предлагая тем самым заткнуться, а сама затрясла мужчину за плечо с неимоверной силой.

— Да встава-а-ай же!

Он не пошевелился. Просто лежал лицом кверху, глаза его были закрыты, зубы стиснуты, а капли дождя били по бровям, лбу, щекам…

Ведьма всхлипнула и глухо застонала.

— Сиггун, ты чего? — удивился эльфенок.

— Отвали!

Эльф притих.

Она же прикрыла глаза, вытирая их тыльной стороной ладони и пытаясь не реветь, но сама мысль о том, что теперь в этом огромном, абсолютно чужом мире она осталась одна, — эта мысль пугала до дрожи. Очень хотелось, чтобы тот, кого так ругала, над кем столько издевалась и кого ненавидела, оказался жив.

— ВСТАВАЙ! ВСТАВАЙ!!! — истерично.

Некромант кашлянул, напрягся и начал кашлять снова.

Задыхаясь, повернувшись на бок и скорчившись, словно от боли.

— Эй… ты чего, жив, что ли? — Ведьма всхлипнула и радостно улыбнулась. — Вот и молодец… Ой!

С магом происходило что-то странное. Кожа начала слезать клочьями, повсюду открывались жуткого вида раны, лилась кровь. Его трясло и било в конвульсиях, он пытался орать, но у него ничего не получалось.

Не видя и не слыша, он вцепился в ее руку, рывком притянул к себе и сжал так, что кость ощутимо хрустнула. Ведьма заорала, но вырваться не смогла — содрогающийся в конвульсиях некромант держал крепко. Сквозь сплошной, все нарастающий крик боли она с трудом разобрала свое имя, которое он повторял беспрестанно, перемежая при этом нецензурными выражениями.

— Ну какая ж ты… — Тут последовали такие грязные ругательства и эпитеты, адресованные ей лично, что Сиггун остолбенела. — Как… больно. — Некромант рывком подполз ближе, положил голову ей на колени и зажмурился."

"Ведьма тоже закрыла глаза, не в силах видеть того, что с ним происходит. От такого разум мог помутиться и у более спокойного человека. А она и так давно была на грани помешательства.

Три часа некромант орал.

Крик то нарастал, то сходил на нет. Он охрип и не мог говорить. Ткани, кости, сосуды, нервы — все перестраивалось и менялось. Старое, мертвое, вылилось из него как из мешка. Новое же возникало словно из ниоткуда.