Начало пути

Сильная, всепоглощающая, она разом высосала все силы, понижая температуру до холода воды и сцепляя мышцы и связки воедино.

Покачнувшись, я упала, застонав и закатывая глаза.

Последнее, что запомнилось: надо мной склонились сразу три лесных красавицы. И это было нечто!

Я успела их увидеть, а они успели шепнуть:

— Странный человечек… должен был превратиться в дерево, которое повредил. Стать веткой, которую отломил, но не стал… Странный человечек.

После чего все поглотила тьма, отдающаяся болью в груди. Там, где пылал обозленный амулет, найденный мною в могиле на старом кладбище некроманта.

19:43

— Сиггун. Сиггу-ун. Ну проснись. Это я, горшок-Сёма. Сиггун.

Плохо. Очень плохо. И совсем не хочется жить.

Задумчиво смотрю на далекое-далекое небо, раскрашенное яркими искорками звезд. Стемнело… а я и не заметила. И тело такое легкое, воздушное. Только на душе тошно. Словно я умерла и этого не исправить.

— Сиг!

— А?

О, голос прорезался. Значит, я, паря где-то тут, могу разговаривать? Ну и хорошо, сообщу последнюю волю. Еще бы этих увидеть… глазастых. Уж больно красивые, сволочи. Аж сердце замирает.

— Сиг, ты жива? Кончай так смотреть вверх, мне страшно.

— Я умерла.

Тяжелое сопение.

— Н-да?

— Да и дух мой… он пока еще не покинул тело.

Горшок, кажется, икнул.

— Это я чего, буду первым в мире ночным горшком, обреченным всю вечность блуждать по лесу? А можно… ты потом как-нибудь умрешь, а?

— Нет. Это от меня не зависит. Дриады тут?

— Ушли. Тебя потрогали, еще немного поколдовали, удивились, чего это ты не зеленеешь и не превращаешься в палочку, и свалили. У них же ветер в голове, как у деревьев в кроне. Они быстро все забывают. Не то что русалки.

— А что русалки?

— Да помнят все, даже ежели сто лет прошло. Я как-то раз одной пообещал колечко золотое, так она потом даже в ванной вынырнула, с просьбой отдать кольцо. Это я пять лет не мылся, шарахался от всех луж и ненавидел воду… н-да.

— Отдал?

— А куда денешься. У них знаешь какая магия? Сожрут — и не заметишь. Что парня, что девку соблазнить — это они мастерицы, как запоют, не только колечко — все пообещаешь, лишь бы приласкала.

Угрюмое сопение обласканного горшка.

Хмурюсь и чешу нос. Комары тут разлетались, не дадут… спокойно остыть.

— Знаешь… если ты труп, то какой-то очень живой.

Вздыхаю и поворачиваю голову.

— Думаешь? Я вот точно помню, что меня убили и что было дико больно, а сейчас… легко так.

— Может, из-за дуба? Ты первые два часа лежала на этих корнях — они как-то подозрительно светились.

Сажусь и с интересом осматриваю корни. Вроде обычные корни, но даже спина не болит. Надо же… она всегда болит, если посплю не в той позе, сейчас волшебство какое-то.

— ОЧНУЛАСЬ? О, ДЕВА.

Икаю и медленно поднимаю взгляд, пытаясь понять, откуда доносится столь мощный голос.