Академия. Начало

– Ну, знаете, – сказал он, – я вовсе не против любых изменений погоды, а не то под куполом можно было бы умереть со скуки. Но сегодня уж слишком холодно, да еще ветра подпустили. Того и гляди кто-нибудь пожалуется на службу искусственного климата.

– Вот уж не знаю, их ли это вина, – хмыкнул Селдон. – В наше время не только погода выходит из-под контроля.

– Понимаю. Общее ухудшение. Это диагноз, – кивнул Рейч и потер усы тыльной стороной ладони.

Это вошло у него в привычку, словно он никак не мог забыть тех ужасных месяцев, что провел в Сэтчеме без усов. В последнее время он несколько раздобрел, к тому же выглядел этаким довольным жизнью обывателем. Даже далийский акцент в его речи стал куда менее заметен.

Рейч снял легкий плащ и поинтересовался:

– Ну как себя чувствует наш старенький именинничек?

– Смиряется. Погоди, сынок. У тебя ведь тоже скоро юбилей? Сорок? Вот и посмотрим, как ты повеселишься. Сорок – это тоже невесело.

– Не так невесело, как шестьдесят.

– Пошутили – и хватит, – вмешалась Манелла, согревая руки Рейча в своих ладонях.

– Не обессудь, Рейч, – развел руками Селдон, – видишь ли, твоя жена считает, что мы зря так много говорим о моем дне рождения. В результате Ванда страшно огорчена и думает, что я скоро умру.

– Вот как? Значит, вот в чем дело. Я заглянул к ней, и она не дала мне даже слова сказать и тут же объявила, что видела плохой сон. О твоей смерти?

– Очевидно, – ответил Селдон.

– Ну, это пройдет. Сны улетучиваются и снятся снова.

– Не уверена, что все так просто, – возразила Манелла. – Она то и дело вспоминает об этом, а это нехорошо. Нужно будет расспросить ее как следует.

– Как скажешь, Манелла, – кивнул, улыбаясь, Рейч. – Драгоценная моя женушка, во всем, что касается Ванды, не смею тебе прекословить.

(Драгоценная женушка! А ведь как нелегко ему было этого добиться!)

Рейч прекрасно помнил, как к его желанию жениться на Манелле отнеслась в свое время мать. Ночные кошмары… Они и его мучили порой, и в них к нему являлась разгневанная Дорс Венабили.

Первое, что почувствовал Рейч, когда вышел из забытья, вызванного десперином, это то, что его бреют.

Вибробритва скользила по его щеке. Он поморщился и вяло запротестовал:

– Только не трогайте верхнюю губу, парикмахер. Я хочу, чтобы у меня снова отросли усы.

Парикмахер, которого Селдон соответствующим образом проинструктировал, с готовностью поднес к лицу Рейча зеркальце.

– Не мешай парикмахеру, Рейч. И не волнуйся, – негромко проговорила Дорс, сидевшая у кровати сына.

Рейч скосил глаза в ее сторону и сразу успокоился. Когда парикмахер ушел, Дорс спросила:

– Как чувствуешь себя, Рейч?

– Паршиво, – пробормотал он. – Такая тоска, просто сил нет.

– Это остаточное действие десперина, которым тебя напичкали. Но это пройдет.