Академия. Начало

Может быть, ваш друг Грубер – как раз тот человек, который мне нужен… Да, Селдон, что вы, кстати говоря, имели в виду, сказав, что в последнее время все спокойно?

– Только то, сир, что никаких признаков недовольства среди придворных не отмечается. Неизбежная тенденция к интригам близка к минимуму, как никогда.

– Вы бы так не говорили, Селдон, будь вы на моем месте. Послушали бы вы всех чиновников с их вечными жалобами. И как вы только можете мне говорить, что все тихо и спокойно, когда мне каждую неделю докладывают о серьезнейших авариях на Тренторе?

– Подобные происшествия случаются всегда, сир.

– Что-то не припомню, чтобы они когда-нибудь случались чаще, чем за последнее время.

– Очень может быть, сир, так оно и есть. Коммуникации стареют. Для того чтобы произвести необходимый ремонт, нужен определенный срок, необходимо произвести колоссальный объем работ и вложить значительные средства. А сейчас не то время, когда люди спокойно воспримут рост налогов.

– Такого времени никогда не бывает. Похоже, людям не слишком нравятся все эти аварии. Этому следует положить конец, и вы, Селдон, проконтролируете этот вопрос. А что говорит по этому поводу психоистория?

– То же самое, что элементарный здравый смысл: все на свете приходит в негодность.

– Ну… в общем, можно считать, настроение у меня теперь испорчено на весь день. Ладно, разбирайтесь сами, Селдон.

– Слушаюсь, сир, – спокойно кивнул Селдон.

Император зашагал к дворцу, а Селдон подумал о том, что и у него самого настроение на весь день испорчено. Эти аварии на Тренторе были той самой альтернативой, которая ему все меньше была по душе. Но как их прекратить и перебросить кризис на Периферию?

Психоистория молчала.

Обстановка в теперешних апартаментах Селдона была не такая задушевная, не такая теплая, как некогда в коттедже Стрилингского кампуса. Увы, нынче некуда было деваться от роскоши и великолепия – такими уж положено было быть апартаментам премьерминистра.

Глядя порой на себя в зеркало, Рейч не переставал удивляться. Роста он был невысокого – всего сто шестьдесят три сантиметра, то есть ниже обоих родителей, коренастый, упитанный, но не толстяк, черноволосый, усатый – с далийскими усами он не расстался бы ни за что на свете. Они были предметом его гордости, и он особенно тщательно ухаживал за ними.

А из зеркала на него до сих пор смотрели глаза беспризорного мальчишки – того самого, каким он был когда-то, до того, как судьбе не стало угодно устроить его встречу с Гэри и Дорс по дороге к Матушке Ритте в Биллиботтоне. А теперь он, Рейч, родившийся в нищете и безысходности, был государственным служащим, мелким клерком в министерстве демографии.

– Ну, как дела в министерстве? – поинтересовался Селдон.