Начальник милиции. Книга 5

Оказалось, что Мухтар не спит, а смотрит на меня хитрыми глазками.

Я улыбнулся ему и подмигнул. Он моргнул одним глазом, получилось, будто тоже подмигнул.

* * *— Саша! — воскликнула Алёна. — Ты целовал эту курицу? Как ты мог, Морозов⁈

— Я… ты как здесь оказалась вообще? — дивился я, глядя как моя девушка перегородила в шалаше проход.

— Я не курица! — возразила Вера, притянула меня за шею к себе и стала демонстративно нацеловывать.

— Убери от него руки, курица! — Алена подскочила, перехватила у неё мою шею и сама стала истово меня целовать.

— Да хватит вам, девоньки! — мотнул я головой и проснулся, а рядом довольная морда Мухтара.

Судя по всему, он успел облизать мне все лицо. Его хитрый взгляд так и говорил, мол, извиняться не за что, хозяин. Ты во сне мычал, бубнил, сон, наверное, плохой увидел, вот я тебя и разбудил. И умыл заодно.

Вот хитрюга. Я поплевался маленько, но больше для виду, обтер губы рукавом олимпийки и посмотрел на часы. Полчетвертого, ага… Пора…

Вера мирно сопела, а вот Тулуша рядом с нами не оказалось. Черт! Куда он пропал?

— Сиди здесь и охраняй жилище, — приказал я Мухтару.

С собой я его не стал брать, под пули или дробь пускать не хочу. Сами справимся.

— Саныча… Вставай… Охота ждет, — на пороге шалаша появился Тулуш с ружьем на плече. — Роса выпал тяжелый. Это хорошо. Небо давит. Спать крепко они.

— Отлично, — потер я глаза.

Сон прошел, адреналин помог его прогнать, все же не на утреннюю рыбалку собираемся.

Боялся ли я? Да… Но не за себя, а за тех, кого мы вызволять будем. Как бы преступники не использовали их как живой щит — вот что меня беспокоило.

Я снял олимпийку и укрыл ею спящую Веру. Мне кофта ни к чему, чую, и так жарко будет. Несмотря на ночную прохладу, уши у меня горели, будто вспоминал кто-то. Ничего, пусть — со всеми, с кем нужно, ещё увидимся.

Я вышел из шалаша и посмотрел на небо. Все и вправду тучами затянуто, темно, как в бочке с гудроном. Но это и хорошо…

— Пошли, — скомандовал я.

Мы быстро приблизились к дому. Темно. Окна не горят, отблесков керосинок или свечей не видно.

— Странно… — прошептал я, таращась на будку, — почему собачки не слышно?

— Нету собачка, — даже в темноте я разглядел его белозубую улыбку. — Съел я собачка.

— Чего?

Я смотрел на Салчака огромными глазами. Сейчас, конечно, не время разбираться, но…

— Шутка… Живой он… В лес унес. Пока спал — сгреб, пасть зажал, в мешок посадил и унес.

— Вот это да. Не забудь потом выпустить, — нахмурился я.

Может быть, по прошлой жизни и недолюбливал я собак. Но теперь не хотелось даже представлять, как будет маяться пёс в мешке среди леса.

— Если жить будем, выпущу, — кивнул напарник.

— Значит, надо выжить… Готов? — я вытащил револьвер, а Тулуш снял с плеча ружье.

— Саныча, можно я первый пойду? Я бесшумный, как змея.