Гражданин начальник

Тот бегло взглянул на нее, пожал плечами.

– Зачем светиться, доводить дело до скандала.

– Может, протянуть время?

– Лучше сходить, поговорить, узнать, чего он хочет, чем интересуется... А уж потом можно и слинять, если что-то серьезное.

– Тоже верно... А вдруг возьмет подписку о невыезде?

– Ну и что? Возьмет и пусть тешится. Если нет ничего серьезного, можно и не уезжать, а если что-то вынюхал, все равно придется когти рвать.

– Михей, уже вынюхал! Они засняли все рубчики на колесах Андрея. Он уже у них на крючке! Ты понял?!

– Саша... Послушай меня... – Подгайцев сидел, ссутулившись, в углу. – Я не хочу ничего советовать. Это опасно – советовать. Тем более тебе. Но если ты спросил мое мнение, то скажу. Если Андрей действительно влип, то влип Андрей, а не мы с тобой. Ему отвечать, какие у него колеса, где эти колеса побывали, где следы оставили... А Андрей будет молчать.

– Ему только нужно шепнуть пару слов о его девочке. И все. Дескать, в случае чего девочка наша будет, общая. Кольнем ее раз-другой, и отвыкнуть уже не сможет. Сама за нами бегать станет. И он будет молчать, как могила. Больше скажу – он на себя все возьмет и отсиживать пойдет, сколько бы ему ни дали.

– Что-то в этом есть, – с сомнением проговорил Заварзин. – Что-то есть...

– Единственный человек, на которого можно положиться, – это Андрей. Другие могут дрогнуть, потому что у них есть возможность вывернуться, хотя и они... Но Андрею уже не выбраться. Ему сейчас что угодно поручи, и он выполнит. Но с ним надо поговорить.

– И задание ему нужно подобрать, – сказал Заварзин.

– Можно подобрать, – согласился Подгайцев. – Можно и повременить... Это уже не имеет слишком большого значения.

– Имеет. Но об этом я еще подумаю. А по повестке схожу, так и быть. Схожу.

И, говоря это, Заварзин уже знал, когда пойдет, что скажет и во что будет одет. Он полагал, что знает категорию людей, к которой относил следователя, и был уверен, что за их силой, возможностями, властью стоит самая обыкновенная завистливость – они не могли пить, что хотели, спать, с кем хотелось, надеть на себя то, о чем мечтали. Но все это мог Заварзин.

И когда он сидел перед Пафнутьевым, на нем был просторный великоватый пиджак, создававший ощущение легкости, свободы, удобства, просторные брюки, мягкие кроссовки. А на Пафнутьеве все выглядело тяжеловато, ему было жарко, неуютно в кабинете, за этим маленьким поскрипывающим столом.

– Мне передали вашу повестку, – Заварзин положил на стол скомканный листок бумаги. – И вот я здесь.

– Честно говоря, я не совсем понимаю, чем привлек ваше внимание, зачем вообще понадобился.

– Сейчас объясню. – Пафнутьев достал бланк протокола, аккуратно расправил его, вписал анкетные данные Заварзина.