На зоне

Голова новичка безвольно и нелепо моталась из стороны в сторону. Лесник задрал футболку и вдруг отдернул руки, как будто его током шарахнуло.

– Братва, наколка-то у нашего постояльца авторитетная: крест с ангелами.

– Брось лепить! – отозвался Гроб. – Откуда у такого фраерка наколка с крестами может взяться?

– А ты глянь.

Виталька Гроб неохотно сполз со шконки, воткнул босые ноги в теплые тапочки и лениво зашлепал к неподвижно лежащему незнакомцу. Его взгляд натолкнулся на темно-синюю наколку законного вора: огромный крест, по обе стороны от которого парили в легких просторных хитонах два ангела.

– Да какой он вор! А за эту липовую наколку он нам еще крепко ответит.

– А ты что скажешь, пахан? – спросил Федька Лупатый. Теперь в его глазах не было прежней решимости. За свой зековский век он сталкивался со многими перерождениями. Случалось и такое, когда дохляк оказывался в таком авторитете, о каком не может мечтать даже дурень с мускулатурой Геркулеса. Видал он убийц с глазами архангелов и совестливых мужиков в обличье Квазимодо. Если наколка сделана не по делу, то отвечать наглецу придется крепко, по полной программе, ну а если новичок и в самом деле вор, то за гнусный базар он может языки охальников вбить в шконку сотыми гвоздями.

Федя Лупатый еще раз посмотрел на наколку. Он знал толк в наколках: такие рисуночки выкалывали лет пятнадцать назад. Это сейчас любой первоходка расписывает себе грудь и спину такими соборами, каким позавидовала бы даже столица златоглавая. По множеству мелких деталей, заметных только искушенному глазу, Федя мог судить, что наколку сделали, когда ее обладателю едва перевалило за двадцать. Если он действительно законный, то в те времена коронами просто так не разбрасывались и, значит, действительно заслуги у него перед воровским миром немалые.

– Веселый, как ты скажешь, так и будет: ты главный, – поддержал Лупатого Мишка Питерский: это был тот редкий случай, когда они действовали заединщиками.

– Я все думаю, – пробасил пахан, – рожа мне его что-то незнакомая, бродяги, ну хоть режьте меня на куски. Воров я знал за свою житуху предостаточно. Но вот от этого так и тянет каким-то фраерским душком. А главное, если он вор, тогда почему молчит «телеграф»?

– Может быть, наш гость фирмач? – спросил Федя Лупатый.

– А как же наколка?! Даже фирмачам дешевым известно, что за такое башку отвинчивают!

– А может, он ссученный – вот и помалкивает «связь». А наколку вывести, падла, не захотел. На память оставил.

– Все может быть. Давайте-ка вот что, братва, задвинем его пока поближе к двери. Ему-то сейчас все равно, где лежать. Вот и Федя его крепко кулачком приласкал, так что он не сразу очухается. Чтоб на авторитетном месте лежать, он должен нам свое право по-серьезному доказать.