На зоне

Разве у коренного может быть такая сытая, довольная пачка? А взгляни на его чистенькие ручки. Да пидор он, пидор. Это ж ясно.

– Не понял…

– Что не понял? Не понял, так еще раз присмотрись, какая витрина холеная. Даже если это и не кочет, так все равно не из наших.

– Ладно, Лупатый, кончай базар и гони проигранный чай.

Федя нехотя, лениво стал развязывать тесный сидор. С явным сожалением он извлек из его нутра пачку индийского чая со слоном.

– В этот раз твоя взяла. Держи обещанное, – сказал Лупатый, вручая проигранный чай Мише Питерскому.

– Ох, хорош! – смачно вдохнул тот аромат чая. – Почифирим, братва.

– Вот только где «дрова» добыть? Последнюю майку вчера спалили. А чифирчику страсть как хочется, прямо душа горит.

– Я знаю, где «дрова» достать, – зло объявил Федя Лупатый, – я у этой петушни как раз рубаху рассмотрел, кажись, из хлопка. «Дрова» что надо! Ну-ка, Лесник, подсоби раздеть залетного, – строго распорядился Федя, кивнув пареньку лет восемнадцати. – Не гоже мне, блатному, в птичьих перьях копаться."

"Паренек был деревенским, из глухого сибирского села, затерянного в тайге. Из тех мест, где избы не запираются на ключ, а двери просто припирают палками – значит, хозяина нет дома, а может, подался он в тайгу дня на два, на три – проверить расставленные капканы да пострелять куропаток. Воров в тех местах не водилось сроду, а если попадались таковые, то расправлялись с ними предельно просто – разрубали по частям, а потом скармливали останки свиньям. А потому, когда какой-то бродяга нелегким случаем угодил в деревушку и утащил заготовленный копченый окорочок, разорив при этом крепко сколоченный погреб, Колька разыскал в тайге вора и вколотил ему в череп двойной заряд дроби. Причем свой поступок он не считал грехом и уж тем более убийством – именно так поступали его пращуры, даже не подозревая о том, что за это полагается некое судебное наказание. Возможно, это происшествие осталось бы незамеченным, а труп, разорванный росомахами, исчез бы навсегда, если бы бродяга не оказался известным мокрушником и по его следу не шла целая рота солдат. Недолгое дознание выявило пятнадцатилетнего убийцу, тем более что парень и не скрывался. А еще через два месяца его сунули в колонию для малолетних, где он и дождался перевода во взросляк.

Колька Лесник только хмыкнул на слова блатного, но перечить не стал. Его тонкие длинные пальцы нырнули под ворот рубашки, расстегнули пуговицы. Он, не особенно утруждая себя, с силой дернул отвороты, вырывая пуговицы с мясом.

Под рубашкой оказалась хэбэшная футболка. Лесник пощупал ее и довольно протянул:

– Знатные дрова. Придется разнагишать чертяку. Ничего, в камере у нас теплынь, без рубашечки и маечки не замерзнет. Зато мы душу с чифирчиком отведем.