Запрет на вмешательство

И теперь батареи легких и тяжелых гаубиц были под завязку завалены требованиями соединений и частей, отбивающихся от атак русской пехоты, поддержанных немногими оставшимися в распоряжении Музыченко танками. Естественно, командование дивизии задвинуло в дальний угол заявку на уничтожение прочно заблокированной и уже изрядно избитой группы то ли диверсантов, то ли окруженцев, и сосредоточило усилия на более важном деле.

Как бы то ни было, долго затишье продолжаться не могло. Немецкий пехотный батальон, пусть и понесший какие-то потери в предыдущих боях, все равно оставался очень серьезной силой. Перейди противник в решительную атаку прямо сейчас, и шансов бы у нас не было. Но немецкому командиру, видимо, очень не понравилась судьба танкистов и летчиков, и он осторожничал. На самом деле, в его распоряжении имелись кое-какие средства для того, чтобы устроить нам веселую жизнь даже без привлечения артиллерийской поддержки. Помимо девяти пехотных минометов, которые должны были у него наличествовать по три штуки в каждой роте, батальон располагал восемью более тяжелыми минометами калибра восемьдесят миллиметров. Опытный расчет мог выпускать из этого оружия до пятнадцати мин в минуту. Да, после утреннего боя рассчитывать на полный боезапас не приходилось, но кое-что наверняка еще осталось, так что немцы должны были вот-вот начать. Конечно, такой плотности огня, как артиллеристы и авиация они обеспечить не могли, но сидеть даже под таким обстрелом мне очень не хотелось.

— Нагулин, сейчас немец будет нас долбить из минометов, — услышал я голос капитана. Щеглов тоже умел заглядывать вперед и боевой опыт имел немалый, так что мы с ним пришли к практически одинаковым выводам. Нужно начинать прорыв прямо сейчас, тогда они побоятся зацепить своих. Как ты собираешься пробивать проход в их боевых порядках?

— Товарищ капитан, — поднялся я, — сколько у вас людей?

— Пятнадцать человек. Из них трое не могут идти сами. Если будем ползти — придется их тащить на плащ-палатках, ну а потом нести на носилках.

— Я займу позицию вон там, за поваленным деревом, и буду стрелять в общем направлении на северо-запад. Вам нужно подползти как можно ближе к немецкому оцеплению, но своего присутствия не выдавать. По моему сигналу сержант Плужников даст короткую очередь из пулемета над вашими головами. Это значит — пора. Ползите вперед, а я не позволю немцам закрыть брешь. Дальше — по обстановке. Мы постараемся притянуть внимание противника к себе, чтобы вы могли спокойно уйти.

— Хорошо, Нагулин, я на тебя надеюсь. Ложись!

Свист первой серии мин нарушил установившуюся было тишину. Фонтаны земли поднялись на пустых сейчас позициях у опушки леса.