Запрет на вмешательство

На этот раз я целился не в механика-водителя, а в радиста. И тут танк остановился. Наверное, мехвод все же был ранен или убит, но в первый момент так и не выпустил рычаги управления из рук. В любом случае, бронированная машина замерла в неподвижности, и эту возможность я не упустил, аккуратно всадив пулю в ее левую смотровую щель.

— Немцы отходят! — секунд через тридцать выкрикнул кто-то из уцелевших бойцов на опушке леса.

Стрельба начала стихать, но для меня это означало только одно — немцы окончательно убедились в том, что они зажали в лесу именно тех, кого искали, и теперь противник возьмется за нас всерьез.

— Ну, ты даешь, Нагулин, — покачал головой Верулидзе, — Никогда бы не подумал, что отсюда можно стрелять по танкам. Извини, что сразу тебе не поверил.

— Да я бы и сам не поверил, товарищ лейтенант, — пожал я плечами, — не берите в голову.

— Я доложу подполковнику Лиховцеву о твоей роли в сегодняшнем бою, ефрейтор Нагулин, и напишу представление…

— Боюсь, вы не успеете, товарищ лейтенант, — перебил я командира, — Всем в укрытие!

Я подхватил «панцербюксе» и, не обращая внимания на впавшего в ступор Верулидзе, рванул к нашему древесному завалу.

Как я и думал, долго приходить в себя нам не дали. Видимо, у немцев все было уже готово, и, получив точные координаты цели, они нанесли артиллерийский удар. Залп батареи стопятимиллиметровых гаубиц очень трудно не заметить с орбиты, а рассчитать координаты падения снарядов для вычислителя вообще дело плевое.

На мою команду все отреагировали по-разному. Верулидзе, как и большинство его подчиненных, так и остался стоять на месте, удивленно глядя мне вслед. Никакой опасности он не видел, и слова мои показались ему очередным бредом, но он помнил, что только что очень сильно во мне ошибся, и эти противоречивые мысли заставили его замешкаться. Чежин и Шарков, коротко переглянувшись, рванули следом за мной. Сержант промедлил буквально секунду, после чего схватил пулемет и, негромко скомандовав своему раненому в руку подчиненному: «Боец, за мной!», бегом бросился догонять успевших уже пробежать метров пятнадцать Бориса и Василия.

Судя по данным с орбиты, по нашему лесу отрыли огонь две батареи легких пехотных гаубиц, а через несколько секунд к ним присоединились и более тяжелые орудия, швырнувшие в нас свои стопятидесятимиллиметровые «чемоданы». Артиллерийский полк сто двадцать пятой пехотной дивизии вермахта рутинно выполнял заявку пострадавшей от наших действий пехоты.

Гаубицы стояли довольно далеко от нас, так что подлетное время снарядов растянулось секунд на двадцать, но все равно мы едва успели.