Запрет на вмешательство

Мой второй выстрел цели не достиг. Пуля лишь бессильно расплющилась о толстый броневой лист и ушла в рикошет. Третий патрон тоже пропал зря, и я мысленно обругал себя за бесполезную растрату невосполнимого боезапаса. Но останавливаться было нельзя, поскольку подбиравшиеся все ближе танки наносили закрепившимся на опушке людям подполковника Лиховцева все более ощутимые потери, да и прекращение мной огня совершенно точно не понравилось бы лейтенанту Верулидзе, который и так чуть не пристрелил меня из своего ТТ.

Тем не менее, сокращение расстояния до танков упрощало мне задачу, и четвертым выстрелом я все-таки попал туда, куда целился. Танк дернулся, развернулся ко мне бортом и остановился. Из открывшихся люков начали выскакивать сгибавшиеся от удушья и рези в глазах танкисты.

С такой дистанции я уже мог рассчитывать на пробитие более слабой бортовой брони, и аккуратно наведя свое оружие на подсвеченную вычислителем уязвимую точку в корме остановившегося танка, всадил бронебойно-трассирующую пулю в двигатель чешской машины. Пожар вспыхнул почти сразу, и танк окутался черными клубами дыма, к которым быстро добавились красные языки пламени.

— Как ты видишь, куда стрелять? — с внезапно прорезавшимся акцентом спросил меня Верулидзе, который, как оказалось, успел уже побывать на опушке и вернуться назад.

— Повыслеживайте с мое скрывающегося в чаще зверя, товарищ лейтенант, — ответил я, не отвлекаясь от перезарядки оружия и наведения его на последнюю цель, — тоже все видеть будете.

Немецким танкистам ход боя явно не понравился. Уцелевший «панцеркампфваген» остановился, дернулся и начал пятиться, опасаясь разворачиваться бортом или кормой к оказавшемуся очень кусачим противнику. Его пушка и пулемет непрерывно стреляли в сторону леса, но ведение огня на ходу, мягко говоря, не способствовало его точности.

«Только бы опять в контратаку не полезли», — мелькнула у меня мысль. Выстрел! Я снова промазал. Перед моей позицией в землю воткнулось несколько пуль, подняв фонтанчики какой-то трухи. Справа кто-то вскрикнул, но мне сейчас было совершенно не до происходящего вокруг. Вражеский танк раскачивало на ухабах, и прицельные маркеры все время разъезжались, пытаясь учесть эти рывки при выдаче мне целеуказания. В какой-то момент они сошлись вместе и вспыхнули зеленым. Я придавил спусковой крючок и «панцербюксе» дернулось в моих руках.

Вычислитель окрасил контур танка желтым, но машина продолжала пятиться. Стрельба, правда, на какое-то время прекратилась, но выскакивать из танка экипаж явно не торопился. Видимо, некачественные патроны встречались и у немцев. Перезарядив ружье, я снова начал ловить в прицел прыгающую в разные стороны прорезь в броне танка.