На волнах оригами

– Мне все равно, как его зовут, – отмахнулся блондин. – Ответь.

– Моя любовь к нему была-а-а… – Я задумалась. – Не знаю. Это было как… Как сияние солнца, когда лежишь летним жарким днем на песчаном пляже и слышишь, как волны бьются о берег. И в голове нет никаких мыслей. А когда открываешь глаза, то над тобой только километры неба. А вкус – вкус подтаявшего на солнце мороженого.

– Солнце – самый большой объект Солнечной системы. И ее центр. А кто тогда я?

Я хотела сказать, что он – моя Вселенная, но промолчала. Теперь его очередь мучиться.

Чтобы не отвечать, я наклонилась, подняла огрызок мела и нарисовала на асфальте кривоватую бабочку.

– Да, детка, – присел на корточки рядом с рисунком, освещаемым фонарем, Кей, – талант отца обошел тебя стороной. Дай-ка мне.

– И что ты собрался рисовать, талантливый наш? – в шутку обиделась я. Мне давно было известно, что рисовать – это не мое.

Мне ничего не ответили, но вскоре я увидела шедевр его живописи.

«Ты – моя», – гласила надпись на асфальте. Антон улыбался."

"Он бы еще тебе на спине крестик нарисовал, как отметину, что ты – его собственность.

Отстань, почему ты вечно влезаешь в самые романтичные моменты?!

Потому что я чую – скоро тебя вновь обманут, милая, но крайне глупая Катя.

– А на что похожа твоя любовь ко мне? Какого она вкуса? – выдернул меня из мыслей негромкий обволакивающий голос Тропинина. Наверное, если бы я раньше услышала такой его голос, я бы и не поняла, кому он принадлежит – Антону или Кею.

– Чувства к тебе похожи на то… Когда сидишь на незнакомом берегу реки августовской ночью, – прислушалась я сама к себе и словно увидела эту картину. – Слышишь шум реки, шелест листьев, ежишься от легкого холода. Рядом тлеет костер и запах дыма витает в воздухе. И звезды в этой ночи мерцают как светлячки. И звездное небо отражается в темной глади воды. И в руках вода – родниковая. Чистая, свежая.

– И ты сидишь одна на этом берегу? – спросил Антон, словно подсмотрев мое мимолетное видение.

– Одна.

– А я?

– А ты сидишь на берегу напротив, – отвечала я.

– И мы всего лишь смотрим друг на друга? – почти прошептал он.

– А что нам остается делать? – пожала я плечами.

– Я могу переплыть реку, – предложил Антон искренне. – Я хорошо плаваю, – зачем-то уточнил парень, хотя я теперь и так уже знала, что когда-то он серьезно занимался плаванием и даже имел юношеский разряд. Возможно, если бы не его мама, Антон мог быть не знаменитым музыкантом, а знаменитым спортсменом. Как знать…

– Но я не хочу ждать, пока ты переплывешь эту реку, – возразила я, понимая, как странно звучит наш разговор. – Мы должны встретиться на середине реки.

– Ты умеешь плавать?

– Очень плохо, – призналась я.