На волнах оригами

– Скучаешь по Келле? – не вовремя вставил Кей. – Как-никак привороженный. Вдруг страдает парень? – вкрадчивым тоном спросил он.

Журавль одарила его взглядом, которым, в лучшем случае, удостаивались крысы:

– Десять баллов, Белоснежка. Твои сказочные шутки на грани фантастики. В какую сторону и чем мне смеяться?! – театрально всплеснула она руками.

– В любую, кроме моей, – отвечал парень спокойно. – Я восприимчив к бактериям. А чем… – Тут он замолчал и весьма язвительно отвечал: – Обычно смеются ртом. Но если ты умеешь делать это другим местом, сходи на шоу талантов. Вдруг оценят? – и он погладил меня по лицу, положив на щеку ладонь.

– Твой труп судмедэксперты оценят, – мрачно выдала подруга. – Я тебе кадык вырву, если не заткнешься, мышка.

– Хватит, – возмутилась я. – Вы же не дети! Антон, – укоризненно посмотрела я на Тропинина, – пожалуйста, не провоцируй Нину. И ты, Нин, – перевела я взгляд на Журавля, – не реагируй так.

– Он меня оскорбляет! – возмутилась блондинка.

– Я тебя не оскорблял, – возразил Антон. – Ты сама себя оскорбила. План с приворотом – блеск, – он даже лениво похлопал в ладони.

– Зато я не играла с чувствами, – вздернула подбородок Нинка. – Весело было, актер? Или ты раздвоением личности страдаешь, болезный?

– Не страдаю.

– Точно, Тропка, ты как «Киндер сюрприз», два в одном, – расхохоталась она, придя в непонятный восторг от своего сравнения. – Сверху шоколад, а внутри гремящая дебильная игрушка. Или там три в одном? – попыталась вспомнить она рекламный лозунг. – Точно! Сюрприз забыла!

Антон, кажется, рассердился – он очень не любил упоминаний о том, что поначалу лишь играл, и даже выражение его лица вдруг стало холодно-отстраненным.

– Замолчите! – вскочив, проорала я, и эти двое, слава богу, заткнулись и в пререкания не вступали.

Быть может, подруга действительно была права.

Когда я подходила к прихожей, улыбаясь своим счастливым мыслям, то совершенно случайно услышала разговор Нины и Антона, которые думали, видимо, что я все еще в ванной комнате.

– Ты, слушай меня внимательно, – сказала Нинка Антону приглушенным голосом, не злым, а уверенным в своей правоте, – ты же знаешь, что с тобой будет, если сделаешь что-нибудь не так?

– Знаю, – спокойно ответил тот. – Можешь не волноваться."

"– Я не могу не волноваться, Тропинин, – огрызнулась подруга. – Она же еще дурочка, а ты умеешь выворачивать душу наизнанку. И вместо того, чтобы плюнуть, вываливаешь туда помои. Имей в виду, блондин, обидишь Катю – будешь иметь дело со мной. Сейчас я к тебе добра, потому что она рядом с тобой счастлива, – с сожалением констатировала Журавль.

– А теперь послушай меня ты, Демоница, – ответил Антон. – Не придумывай ерунду. Для тебя это пустой звук, но твою подругу я люблю.