На волнах оригами

Стоило мне выйти на улицу и сделать десяток шагов, как я увидела вдруг впереди, неподалеку от отеля, знакомую до боли фигуру: спиной ко мне стоял высокий широкоплечий статный молодой человек в кожаной куртке и темных джинсах. Он, подняв голову и засунув руки в карманы, разглядывал вывеску.

– Антон! – позвала я внезапно севшим тихим голосом. И забыв обо всем на свете, не думая, как это выглядит со стороны, сорвалась с места и бросилась к нему.

А он все-таки услышал – а может, почувствовал что-то, – обернулся и подхватил меня на руки.

Хотелось ли мне раньше плакать от счастья?

Я не помнила.

Но знала, что сегодня, сейчас – определенно хотелось.

* * *– Ты куда?! – заорала Нина, увидев, как подруга вдруг резко рванула вперед.

Но Катя даже не обернулась – скорее всего, банально не слышала ее.

– Явился, – усмехнулась блондинка, поняв, к кому мчится Радова.

Клей – такой клей. Приклеил ее к себе намертво. Не оторвать, не отрезать.

Нинка, привыкшая, что все внимание Кати обычно достается ей, поначалу даже ревновала подругу. Да и белобрысый после его забав не казался Ниночке заслуживающим доверия. Если бы не просьба Кати, она бы наизнанку вывернулась, но ему бы отомстила. Однако подруга просила не вмешиваться, и Нинка, как бы ни хотелось ей открутить беловолосую головушку подлеца, отступила на шаг. При всех своих недостатках и желании командовать другими Журавль понимала – она не имеет права решать за Катю, быть ли ей с Тропининым или нет. Какой бы близкой подругой, почти сестрой та ей ни была.

Рассуждала Нинка просто – если бы кто-то вмешался в ее отношения с кем-либо, она бы не простила. А Катя, хоть и выглядит цветочком – иди и сорви! – на самом деле выкована из тонкого железа. Сказала, что не поедет с Кеем – и не поехала. Зато за те несколько недель, которые они провели в родном городе, так вскружила ему голову, сама того не подозревая, что Нинка решила – блонди уже никакая месть не нужна. Любовь тоже умеет наказывать – во благо, не иначе.

Честно говоря, сначала Нинка даже и не верила, что Катька влюбилась в Тропинина, посмевшего быть звездой. Ей казалось, что это всего лишь фантазии подруги, романтическая чушь, «розовая сгущенка», которой запросто можно быстро объесться, но время шло, а Катя не забывала своего Антона. А самое главное, она стала меняться. Нина не могла этого не заметить и не оценить."

"– Это кто? – спросил Кезон, наблюдая с долей веселого сожаления, как Катя подбегает к светловолосому парню, стоящему около отеля, а тот оборачивается, подхватывает ее на руки, кружит осторожно, а после целует, обнимая одной рукой за талию, а вторую запустив в распущенные темные волосы.

– Катькин парень, – пренебрежительно отвечала Журавль.