На воле

Таким образом, он сумеет стать законным, даже не побывав в положенцах.

– В казино побалуемся в следующий раз. Сейчас отрывайся от этих «Жигулей» и жми на Сухонскую, к моей хате.

– Понял, – продолговатая голова утвердительно качнулась.

Красный свет перекрыл дорогу. «Девятка» остановилась всего лишь метрах в шести от «БМВ». Ее частично загораживал «КамАЗ» – видны были только капот и лобовое стекло. В салоне Сократ рассмотрел шпионскую физиономию с аккуратно выбритыми висками и коротким ежиком на самой макушке.

– Жми на красный и в переулок, – распорядился Сократ.

– Понял, – радостно отозвался «Початок» и, надавив на газ, рванул с места, оставив на асфальте след в виде черной полосы.

Через заднее стекло Сократ видел, что водитель «девятки» попытался увязаться за «БМВ» и даже подал немного назад, давая себе место для маневра, но уже через секунду осознал, что не сумеет достать иномарку даже в том случае, если попытается взять самосвал на таран.

На Сухонскую улицу Сократ возвращался в том случае, когда чувствовал опасность. В такие периоды он уподоблялся игроку в карты: если масть не шла, он проигрывает последний пятак и сваливает восвояси. Сейчас следовало переждать дурные времена, чтобы в следующий кон набрать козырей и хапнуть изрядный куш.

Бродяга, лежавший у батареи, поднялся. Он отодрал грязно-рыжую бороду, отклеил пепельные усы. Теперь этот маскарад ему был ни к чему. Через окно в подъезде он увидел, как от дома отъезжает темно-серый «БМВ», а следом, мощно набирая обороты, – изумрудный джип.

Горыныч сунул руку в карман, достал мобильный телефон и коротко произнес:

– Все идет как надо. Объект выехал.

Трубка отозвалась голосом Хорька:

– Вот и отлично. Начинаем пасти.

– Нужно прижаться к нему теснее, пускай почувствует, что ему на пятки наступают топтуны. Как сильно занервничают, отвалите, – спокойным начальственным голосом распорядился Горыныч.

В команде Коляна он быстро и уверенно набирал вес. Подобная динамика ему нравилась неимоверно. Каких-то полгода назад вся дворовая шпана пренебрежительно называла его Шелудивым, имея в виду шершавую кожу на лице. Сейчас же кличку Горыныч произносили с трепетом в голосе. Все знали, что теперь Горыныч способен проглотить любого молодца не поперхнувшись.

– Так и сделаем, – отозвался Хорек и отключил связь."

"Машина остановилась у небольшого трехэтажного дома в стороне от центральных магистралей. Фасад здания был выкрашен в темно-желтый цвет и практически ничем не отличался от таких же безвкусных строений, прижавшихся стенами друг к другу, словно новобранцы во время строевых учений.