С видом на Нескучный

«Деньги! Надо оставить денег», – подумала Вера, натягивая куртку. Залезла в кошелек, достала несколько крупных купюр и осторожно положила на зеркало в прихожей. Валентина ничего не заметила.

На улице разревелась.

И что это ее так пробрало? Сама себе удивилась: неужели это она, та самая Вера, жесткая, сухая, неумолимая? Что с ней случилось, куда понесло? Ну да, преддверие климакса, доктор предупреждал. Кто тянул за язык? Вера не из тех, кто лепит что попало. Или просто фиговое настроение: этот депрессивный городок, эти воспоминания, кладбище, тетя Валя, Герка, Люда, девочка эта, Варя. Геркина дочка. Ее нелюбимая малая родина, место, где она, Вера, была самой несчастной и самой счастливой.

Все, забыли. Наговорила лишнего, с кем не бывает.

Из отеля написала сестричкам, разговаривать совсем не хотелось.

Ответ был таким: «Ждем, Вера Павловна!»

Чего ждете, милые? У моря погоды? Не несут вам аванс – ищите других покупателей!

Ночь была бессонной, тяжелой. Кошмарной.

«Утром в Москву, все, хватит, – решила она, ворочаясь с боку на бок в тщетной попытке уснуть. – С квартирой все ясно, да и с бывшей свекровью и Геркиной дочкой, кажется, тоже – адрес известен, буду отправлять ежемесячно денежные переводы. Вот оно, самое простое и легкое решение. Успокоение совести».

Под утро Вера уснула – на телефонных часах было пять двадцать утра.

В десять написала Татьяна – операция прошла удачно, по крайней мере, так сказали врачи. Чувствует себя прилично, правда ужасная слабость. «Но это нормально, пару дней – и приду в себя».

«Вечный оптимист ты, Таня! Даже в такой ситуации, – стучала Вера в ответ, – конечно, придешь, куда ты денешься! Танюш, вечером выезжаю, завтра днем у тебя. Мама сварит бульон, протрет яблоки. Что еще, Танечка? Чего тебе хочется?»

Оказалось, что не хочется ничего. Пока не хочется. Да и нельзя ничего.

«Ну ничего, еще отожремся! – шутила Вера. – Рванем в августе в Италию или куда ты захочешь. Море, песочек, пальмы и розы! Креветки и устрицы, а, Танюша? Теплый багет, свежее маслице, фиолетовые помидоры, бутылочка бароло или барбареско, а на десерт семифредо, Танюша! Твое любимое семифредо!»

В ответ пришел смайлик со слезками и улыбкой. Хорошо, что с улыбкой.

Вера включила кофемашину и, пока та раскочегаривалась, встала у окна.

«Прощай, нелюбимый город! – перефразировала слова из песни. – В море мы не уходим, а вот дальнейшее большое плавание под названием «жизнь» точно продолжим. Что-то ты меня утомил».

Выплюнув кофе, кофемашина остановилась, замолкла. Вера взяла в руки чашку и снова подошла к окну. На улице шла привычная жизнь, прохожие неспешно шли по своим делам, хлопали двери магазинов, в кафе напротив, держась за руки, сидела молодая пара.