На улице Мира

Кому какая разница, принимаю ли участие в какой-то постановке я? Никто никогда не придет посмотреть на меня со сцены. Никто даже не в курсе, что я на эту сцену выйду. Тогда я стянула с шеи свой желтый шарф и отдала его Леле. Та растерянно захлопала глазами.

– Держи, тебе нужнее участвовать в этой постановке, – сказала я.

– Вер, ты чего? – удивилась Ира.

– Я себя неважно чувствую. А вдруг не успею выздороветь к концерту?

Селезнева сияла.

– Ой, Верочка, правда? Вернее, ты не подумай, что я радуюсь тому, что ты заболела!

– Ты что? Я так не думала. Мне правда сейчас не до этого концерта. А бабушка будет тобой гордиться.

Ира продолжала удивленно на меня смотреть, а Леля в то время уже наматывала на шею шарф.

Когда Селезнева убежала на сцену, Ира спросила:

– Когда ты уже забьешь на тот дурацкий пост в «Подслушке»?

– Наверное, никогда, – сказала я. Глаза снова заслезились. Я громко чихнула."

"– Вера, будь здорова! – выкрикнул Даня, которому пришлось выступить в роли осветителя. Тут же неподалеку от сцены слонялась Циглер. Завуч заставила ее принять участие в общественной жизни гимназии и поручила отвечать за декорации. Правда, нам с Иркой все равно приходилось все делать за Амелию.

– Спасибо! – громко, насколько это позволяло больное горло, ответила я Дане.

– Вер, ты что, заболела? – подскочила к нам с Ирой Люся в костюме Лиса.

– Похоже на то.

Ирка поднялась с кресла и, словно режиссер, гаркнула:

– Замена! Начинаем репетицию!

Растерянная Люся, пожелав мне скорейшего выздоровления, тоже поплелась к сцене. Пирожков в шапке с очками пилота бубнил свой текст. Леля уже высокопарно произносила свои слова. Я снова шмыгнула.

– Иди ты уже домой, – посоветовала Ирка. – Сейчас своими бациллами всех здесь заразишь! А мне надо Даню дождаться, теперь он ключи забыл. Голова садовая!

– Не могу уйти! – запротестовала я. – А если Лидия Андреевна в зал явится? Я же за это отвечаю.

– Не явится! А если и придет, я ей все объясню. Иди, тетя Соня тебя полечит. А то разболеешься. Впереди ведь самое веселье!

– Да уж, веселье! – пробормотала я, поднимаясь на ноги.

Протискиваясь между рядами, обернулась и шепнула Ирке:

– Вечером, если что, тебе напишу. Или позвоню!

Третьякова закивала. На сцене уже вовсю шла репетиция. Пробираясь к выходу, то и дело поглядывала на сцену. Вот сейчас Леля Селезнева взбежит на небольшую стремянку-«стену», а потом летчик-Пирожков схватит ее на руки… И начнется: «А у тебя будут совсем особенные звезды…»

Я дернула за дверную ручку одновременно с истошным воплем Селезневой, на который тут же обернулась. Раздался страшный грохот, и Леля, беспомощно взмахнув руками, рухнула на сцену.

Глава восьмая

Глава восьмая

Я провалялась с температурой все выходные и еще два последних учебных дня.