На улице Мира

Никому не хотелось, чтобы красавчик-вожатый увидел их в неприглядном заспанном виде.

Утром первым делом после зарядки мы с Иркой затянули Даню в укромное место под соснами, недалеко от двухэтажного недостроенного корпуса.

– Ну, и что это вчера было? – сердито поинтересовалась Ира.

Амелия ночное происшествие с нами не обсуждала. Она вдруг стала какой-то задумчивой и молчаливой…

– Да что вы привязались? – хмурился Даня. – По приколу же! Просто хотел вас напугать.

– Простыней? – захохотала Третьякова. – Мы тебе кто, Малыш из «Карлсона» пугать нас этим?

– Да вы же сами любите такие приколюхи, вон, про пауков мне рассказывали, – обиженным голосом ответил Даня. – У меня еще паста была в кармане. А простыня – это, чтоб в случае чего, не узнали.

– Детский сад, – покачала головой Ирка. – В городе больше всех вопил, что вырос из лагеря, а сам такими глупостями занимаешься. Хотя своего ты добился: тебя теперь и мама родная не узнает.

Конечно, Ирка преувеличивала. Ранения от перепалки с Амелией были не такими уж серьезными. На скуле лишь красовалась большая царапина от кольца Циглер. Я почему-то тут же вспомнила Иркин фингал и негромко захихикала:

– Наша Даша Васнецова всех Третьяковых отделала.

Даня с Иркой сердито посмотрели на меня.

Настроение после взбучки для Дани было приподнятым. Все-таки здорово, что близнецы выбрались вместе со мной в лагерь. Знала, что с ними не соскучишься…

По пути в столовую пришло сообщение. Я открыла его, и дыхание тут же перехватило. От мамы. В последнее время я отвечала немногословно, не желая делиться тем, что происходило у нас дома. Но мама, видимо, все-таки допросила с пристрастием тетю Соню. В сообщении родительница спрашивала меня о Катерине. Кто она? Какая она? Чем занимается? И как я теперь себя чувствую? В этот раз она была такая разговорчивая в своих посланиях… И такая учтивая. Вот как новость о новой папиной пассии задела. Я разозлилась. Не испытывала особых симпатий к Катерине, но почему-то назло маме написала всего два слова: «Катерина классная». И отключила телефон.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍"

"Настроение сразу испортилось. Хотя за большими панорамными окнами столовой, которые выходили на сосновый лес, было солнечно, в душе моей заморосил мелкий холодный дождь. За нашим столом царило молчание. Диана и Ирка после всех ночных приключений просто не выспались, Амелия по-прежнему была потерянной. Меня же выбили из колеи внезапные сообщения от мамы.

– Никита снова на тебя пялится, – наклонилась ко мне Руднева.

– Разве? – растерянно отозвалась я, поднимая глаза.

Яровой, действительно, сидел за столом напротив и неотрывно смотрел на меня.