Верхом на «Титанике»

Эти няни получают большие деньги, их ценят буквально на вес алмаза. Вот, допустим, Чехова Алла. Конечно, нельзя разглашать сумму ее вознаграждения, но попробуй угадать, сколько она имеет каждый месяц?

– Две тысячи баксов! – выпалила Яна.

– Больше.

– Три!!!

– Забирай выше!

– Неужели пять? – прошептала медсестра.

Менеджер хмыкнула.

– Опять не угадала. А еще подарки и социальный пакет: оплаченный отпуск, бюллетень. Хозяева няню на лучшее место сажают, еды не считают, хочешь такой стать?

– Да, да, да! – завопила Яна.

– Ну тогда у тебя один путь, – улыбнулась сотрудница агентства, – сначала заканчиваешь наши курсы. Они платные, учиться предстоит два года, затем практика в «Солнечном танго», будешь помощницей одной из элитных нянь, зарплаты на этот период не будет, поступаешь в полнейшее распоряжение женщины, помогаешь ей во всем. Если няня потом рекомендует тебя, тогда начинается иная жизнь, понимаешь?

– И вы согласились? – спросил я.

Яна помотала головой.

– Неа. Хитро слишком. Сначала им два года за науку плати, потом двенадцать месяцев бесплатно батрачь – и еще неизвестно, понравишься ли чужой тетке. Не даст рекомендации, и считай, что пролетела, как фанера над Парижем. Так вот! В этом альбоме была фотка матери Валентина, только там у ней фамилия другая, какая – не помню.

– Вы, наверное, ошиблись, – улыбнулся я.

– Нет, – уперлась Яна, – я памятливая очень, навсегда любую морду с первого раза запомню. Вот вас отсканировала, теперь через пять лет встретимся, и усе! Мимо не пройду, остановлюсь и про здоровье спрошу.

– Вы встречались с Татьяной Карловной? – удивился я.

– Неа.

– Почему же утверждаете, что в альбоме с нянями видели ее снимок?

Яна вытащила сигареты.

– Валентин – дурак. Ну полный! Когда Олеська на мою квартиру съехала, я к ней в гости пришла – посмотреть, как она устроилась. Захожу в комнату, гляжу, во блин, натуральный мавзолей! На подоконнике фотка в рамке, перед ней цветы стоят, меня прям заколбасило, спрашиваю:

– Этта кто ж помер? Не знаю такую!

Олеся нервно оглянулась и, несмотря на то что в квартире никого, кроме нее и Яны не было, шепотом сказала:

– Это мама Валентина, Татьяна Карловна.

– Че? Покойница?

– Нет, она жива и здорова.

– За фигом тогда клумба? – не успокаивалась Яна.

Олеся замахала руками.

– Тише, тише! Не дай бог, он услышит!

– Его ж нет, – резонно заметила Яна, – и че обидного? Не врубаюсь.

– Валентин очень любит маму, – пустилась в объяснения Олеся, – он всегда носит при себе ее фото. Как только мы встречаться на твоей квартире стали, он на подоконник снимок поместил, сказал, что ему без него плохо.

– Икона, блин, – заржала Яна, – ну, Олеська, не завидую тебе. Если парню мамочка так нужна, что он ее фотку аж у койки держит, значит, вертит им баба, как младенцем.