Верхом на «Титанике»

Это же черт знает что такое!

…Выслушав внимательно мой отчет, Нора переложила на столе бумаги и заявила:

– Все понятно! Сейчас идешь отдыхать! Утром, ровно в десять, едешь к этому ботану Валентину и вытряхиваешь из парня все! Думаю, Олеся рассказала любовнику о своих махинациях. Если он подтвердит наши предположения, то дело разрулено, свекровь подставила невестку.

– И убила своего сына?! Чтобы избавиться от его противной жены?

– Разберемся.

– Но у меня нет адреса Валентина!

Элеонора постучала пальцем по столу.

– Я давно заметила, что общение с Николеттой действует на твой мозг губительно. Мы имеем телефон парня. Ступай, Ваня, ложись спать.

Я хотел было наябедничать на Леву, рассказать о его безобразном поведении на вечеринке, но отчего-то раздумал.

В спальне меня ожидал сюрприз. На тумбочке у кровати стояла тарелка с бутербродами. Сэндвичи явно делала не Ленка, наша домработница способна лишь косо нарезать толстые куски хлеба и обмазать их маслом. А тут настоящее произведение искусства: ржаные тосты, сыр, кружочки помидоров, веточки зелени, оливки и фигурно нарезанное крутое яйцо. Рядом белела записка: «От лучшего друга с любовью. Ешь на здоровье, отдыхай и расслабляйся. Чмок! Твой Левушка». Нервно оглянувшись, я живо порвал записку – не дай бог цидулька попадется на глаза постороннему человеку, тогда слух про дальнобойщика Сашу сменит иной: о нашей противоестественной связи со Львом. «Чмок! Твой Левушка!» С ума сойти! Внук Варвары – настоящее исчадие ада.

Я упал на кровать, схватил книгу «Обычаи индейцев» и машинально взял один бутерброд. Следовало признать: Лева абсолютно не воспитан, распущен, не имеет моральных тормозов и спорит по любому поводу, но вот сэндвичи у него получаются просто замечательные!

На следующий день, около одиннадцати утра, я стоял возле дорогой железной двери и нажимал на звонок.

– Кто там? – звонко донеслось из-за створки.

Обрадованный тем, что в квартире есть хозяева, я бойко ответил:

– Ответственный секретарь общества «Милосердие» Иван Павлович Подушкин, не бойтесь, я абсолютно благонадежен и…

Остаток фразы я проглотил, раздались легкие щелчки, и дверь распахнулась.

– Иван Павлович? – кокетливо спросила крошечная старушка ростом чуть выше табуретки. – Замечательное имя! Моего мужа так же звали. Слышали, конечно, об известном, гениальном, необыкновенном певце Олежко?

– Конечно, конечно, – закивал я, не имея ни малейшего понятия об упомянутой личности.

– Это и есть мой Иван Павлович, – подбоченилась бабуся.

– Неужели! – ахнул я, закатывая глаза. – Не может быть! Сам Олежко!

– Именно так, – горделиво подтвердила она, – увы, Иван Павлович скончался… дай бог памяти… год из ума вылетел… вот он, склероз!

– Примите мои соболезнования.