На дело со своим ментом

Уж очень наши граждане не любят обращаться в милицию, а как жареный петух клюнет в одно место, сразу вой поднимают: куда ж менты смотрели?

— Вот именно, — съязвила Женька. — Менты такой народ, их сроду в нужном месте в нужное время днем с огнем не отыщешь.

— Кто б спорил, — развел руками муженек.

— От Анфисы-то они хоть отстанут? — вздохнула Женька, а я насторожилась, мысль о еще одном посещении милиции рождала в душе смертную тоску.

— Отстанут, — передразнил Роман Андреевич и посуровел. — Я говорил, что ваша дурацкая игра в сыщиков до добра не доведет, так и получилось. Еще раз куда сунетесь, посажу под домашний арест. Причем сидеть будете по разным комнатам.

— По разным мы не можем, — кашлянув, возразила Женька, дернула плечом под взглядом моего муженька и попросила жалобно: — Да ладно орать-то, Ромка. Ведь никакого толка от твоего крика.

— То-то и оно. Своего ума у вас нет, и людей не слушаете… Идемте пить чай. Я вижу, ты уже выздоровела, и нечего прикидываться сиротой.

Мы устроились в кухне и выпили чаю с пирожными, принесенными Женькой. Роман Андреевич смягчился, и я по прошествии некоторого времени решила его спросить:

— А кто этот парень?

— Убитый?

— Да.

Женька слабо шевельнулась и навострила уши.

— Трусов Валерий Станиславович. Лелькин дядя, потому что Инге, ее настоящей мамаше, доводится родным братом.

— Так у нее был брат? — ахнули мы в два голоса и многозначительно переглянулись. Роман Андреевич треснул ложкой по столу и заорал:

— Не сметь! — Голос у мужа такой, что ему впору кавалерийским полком командовать, мы с Женькой с перепугу полезли под стол, но вовремя одумались, покраснели и потому разозлились."

"— Ну что ты орешь, как потерпевший? — пристыдила Ромку подружка. — Ведь совершенно естественное любопытство…

— Я насчет домашнего ареста предупредил? Отлично. Сунетесь опять не в свое дело — пеняйте на себя. Это не игра и не дурацкий детектив. Это по-настоящему. И ребенок самый что ни на есть настоящий. Дайте профессионалам возможность спокойно работать.

— Тоже мне, профессионалы, — пробормотала Женька и махнула рукой, сообразив, что Ромка сейчас опять заорет. — Да не рявкай ты так, что стекла дрожат. Мы дамы чувствительные, далеко ли до греха, — и вздохнула, глядя на меня. — Как же мы этого братца прошляпили?

— Зато Дунаев его не прошляпил, уложил наповал, — ехидно напомнил Роман Андреевич. — Теперь ни Лельки и ни единой зацепки, одна слабая надежда, что ребенок в самом деле со своей настоящей матерью. У нее трудности, а братец четыре месяца назад из тюрьмы освободился, вот и решили поправить свое финансовое положение таким способом.

— Освободился из тюрьмы? — пролепетала я.

— Вот именно.