Единственная женщина на свете

Тот, как предполагаемый объект интриг, на роль Иуды не годится, значит, есть еще человек, о котором я не знаю. Хотя информация могла просочиться из милиции. В этом случае бумаги, если, конечно, они существуют, должны быть у следователя, а ни о чем подобном я не знаю. Ладно я, Агатка и та не знает, а это куда серьезней. По здравом размышлении и ментов как возможный источник информации тоже пришлось отмести. Остается неизвестный…

В общем, за пять минут я придумала крутой детектив и свято в него уверовала. Осталось выяснить, с кем после похорон сестры встречалась Ольга.

– А зачем Оля поехала в город? – дождавшись, когда женщина немного успокоится и выпьет чаю, спросила я.

– Так ведь… я думала, на работу поехала, правда, обычно она рано утром ездила, но ведь могли попросить попозже…

В поселке с работой было туго, с детсадом тоже, и Ольга, насколько мне было известно, ездила в райцентр, где у нее были клиенты, в квартирах которых она убирала, оставляя на это время Светланку на попечение матери.

– Вы сказали, она могла задержаться. У кого?

Вопрос вызвал неожиданные трудности.

– Ну… – Ксения Григорьевна беспомощно посмотрела на сестру и тут же отвела взгляд.

– Ксения Григорьевна, – не отставала я. – У Оли был мужчина?

– Она ни с кем не встречалась, – поспешно ответила та.

– Говори как есть, – сурово одернула ее сестра, особой деликатностью никогда не страдавшая. – Тебя не зря спрашивают. Оленьку убили, чтобы убийцу найти, надо все как на духу…

– Я думаю… мне так кажется… Привозил ее как-то Валерий Петрович Карташов. Он холостяк, Оленька у него работала, убирала квартиру раз в неделю. Ее клиентка рекомендовала, знала, что Оленьке деньги необходимы.

– Кто такой этот Карташов? – задала вопрос Эмма Григорьевна, опережая меня.

– Оля говорила, что он адвокат. Молодой, симпатичный, не женат и детей очень любит. Я в ее дела не лезла, а она ничего не рассказывала, но ведь не женат, а дело-то молодое, вот я и подумала…

– Ты следователю о нем сказала?

– Так меня не спрашивали.

– Непременно надо рассказать.

– Эммочка, ты что, с ума сошла? Он же адвокат, неужто ты думаешь…

– Что я думаю, совершенно неважно. А рассказать необходимо."

"– Так, может, не было у них ничего! И я человека оговорю. Ты пойми, Оля – девушка молодая, я же понимаю, без мужчины ей трудно, а с расспросами не лезла, чтоб ее не смущать. Вдруг, думаю, женатого нашла или вообще… залетного ухажера. Кто осудит? Сидит здесь, считай, в деревне… мужика днем с огнем…

– Никто и не осуждает, – отрезала Эмма Григорьевна. – А рассказать надо. Пусть проверят.

– Хорошо, – покорно кивнула сестра.

– Ксения Григорьевна, а вы не помните, когда Мила к вам в последний раз приезжала? – задала я вопрос, который меня очень интересовал.