Запрет на студентку

Пересчитав знакомые лица, вижу, что всем абсолютно плевать на то, что

меня вызывают в деканат! И взрыва в моем животе тоже никто не заметил, как и легкой паники, которая сменяется неуверенностью.

В себе.

В своем умении скрывать чувства, которые давят на грудь изнутри, собираясь вырваться, как только дам хоть какую-то слабину!

Стараясь двигаться не как взвинченная буйно-помешанная, забираю с

подоконника свой пуховик, и каждый шаг, приближающий к деканату, делает меня безмозглой курицей, но не настолько безмозглой, чтобы не

понимать, кто меня туда вызывает, ведь я иду туда второй раз в жизни с тех

пор, как сдала в него документы о поступлении…

“Ну?”, — в отчаянии кричу внутри себя. — “Чего еще тебе от меня нужно?”

Глава 39. Люба

Спины знакомых мне близнецов, нависшие над столами двух секретарей, отрезвляют в ту же секунду, как вхожу в маленькую приемную, где справа, и

это я знаю точно, дверь в кабинет декана, а слева…

Втянув в себя воздух, поворачиваю голову, выдавливая:

— Доброе утро…

На двери слева черными буквами по золотому пластику выбито имя и

должность, которые в моей голове без разрешения складываются в

отчетливый образ. Отчетливый и настырный настолько, что хочется с

обидой топнуть ногой. Даже его запах фантомом пробирается в нос, а тело

ломит от потребностей, которые проснулись во мне с подачи Александра

Андреевича, чтоб он провалился, Романова. От осознания, что он там, за

дверью, мое тело трепещет, как бабочка на ветру. Когда-то я отчаянно

искала этой любви, с которой все носятся, и теперь я понимаю, почему

носятся. Это мука! Тогда почему, почему я не пытаюсь от нее избавиться?

Да потому что лучше умереть, чем никогда его не встречать!

— Эт Стрельцова, — дергает в мою сторону головой один из близнецов.

Расступившись, они освобождают для меня место у стола, пока я изнываю

от вероятной близости Романова за той чертовой дверью, но все розовые

облака в моей голове рассеивает листок с пятью фамилиями. Фамилиями

преподавателей,

которым

заместитель

декана

передает

своих

несостоявшихся дипломников в свете вступления в новую должность.

Тупо глядя на эти фамилии, пытаюсь понять, чего я вообще ожидала?!

Что он сдаст меня с рук на руки самолично? С девяти до пяти он

заместитель декана. Ничего не изменилось. Но моей обиде это без

разницы! Для меня этот листок сигнал о том, что… когда я снова приду на

его лекцию, своими чувствами я могу подтереться.

Вскинув голову, глотаю застрявший в горле ком, тонко выговорив:

— Можно подумать?

— Да ради Бога, — вращается секретарша на своем стуле, начиная стучать

по клавиатуре компьютера и полностью теряя ко всем нам интерес.

Как бы не путалась я в себе самой, четко и бесповоротно понимаю, что

хотела писать свой диплом именно с ним.