На страже чести

Кэм кивнула, слишком хорошо зная, как жизнь может меняться во мгновение ока. Её отец был убит бомбой, подложенной в его автомобиль, в промежуток времени, что понадобился ей, чтобы сбегать

в дом за сумкой с учебниками, вернуться на тротуар и найти его машину охваченной огнем. Е е мир

в тот миг изменился навсегда. Блэр никогда не говорила с ней об этом раньше и Кэм тщательно подбирала слова, – Насколько быстро?

– Меньше чем за год. Опухоль была злокачественной, и, несмотря на то, что она делала…все правильно…всё было бесполезно, – Блэр повернула голову к окну, и стала смотреть вдаль невидящим взглядом, ожидая, когда пройдут нахлынувшие слезы, – Все делали всё что могли и должны были. Но это просто не помогло. Они даже сделали пересадку костного мозга, что было тогда экспериментальным лечением для рака груди. У некоторых женщин наступает ремиссия после этой процедуры, но в данном случае она не настолько эффективна, как при лейкемии или других злокачественных заболеваниях крови. Это не сработало.

Кэм не нарушала паузы. Блэр утонула в воспоминаниях и она просто дала ей выговориться. – За последние несколько месяцев она очень часто бывала в больнице. Мой отец тогда стал губернатором и был чрезвычайно занят. Тем не менее, он был там столько, сколько мог, – Она оглянулась на Кэм, – Но большую часть времени там была я.

Больше всего на свете желая сжать Блэр в своих объятиях и сделать так, чтобы вся боль, которую она когда-либо испытывала, исчезла, Кэм молча проклинала свое бессилие. Она хотела вернуться в прошлое и переписать историю этой женщины так, чтобы ребенком, она не узнала ни страха, ни одиночества, ни боли. Неспособность сделать это было одним из самых отвратительных чувств,

которые Кэм когда-либо испытывала. Никогда раньше она не осознавала, насколько беспомощным может заставить себя почувствовать любовь. С комом в горле она спросила:

Блэр тоскливо улыбнулась, – Иногда. Но хорошее тоже было. Мы так много говорили. Наверное,

больше, чем мы могли бы, если бы всё сложилось по-другому, – Она тихо засмеялась, на этот раз более расслабленно, – Девочки, как правило, тратят десятилетия, пытаясь поладить со своими матерями.

– Уверена Марсия бы согласилась с тобой, – отметила Кэм, имея в виду свою мать.

Блэр сократила расстояние между ними и обняла руками талию Кэмерон, – Марсия обожает тебя и ты это знаешь, – Она положила голову на плечо своей любимой, – Все будет хорошо.

Кэм поцеловала ее в висок и погладила спину, – Конечно будет.

– Ты будешь рядом, да?

Худощавый мужчина медленно поднял голову и прищурился от бесконечно яркого августовского солнца. Внизу, на бульваре, вдруг началась деятельность.