На страже чести

На этот раз поцелуй был медленный, она играла языком, дразня и покусывая нижнюю губу Кэм.

Кэмерон выдохнула со смесью сожаления и наслаждения, – Люсинда звонила?

Пришла очередь Блэр вздыхать. Она кивнула, – Несколько минут назад.

Как Кэм и ожидала, Блэр разорвала их прикосновение и подошла к окну, на дальней стороне

огромной комнаты. Она прислонилась плечом к раме из старинного дерева и устремила взгляд

– Проблемно? – голос Кэм не изменился, хоть она и была взбешена. Её ярость относилась к тому, что любимая была вынуждена отчитываться перед кем-то, в столь личных вопросах. Блэр была очень скрытной, и вторжение в ее частную жизнь было невыносимо для нее. Ей приходилось общаться на эту тему с начальником штаба Белого Дома – женщиной, которая руководила кампанией по переизбранию ее отца и давила на нее слишком сильно, чтобы Блэр могла это вынести. Кэм пересекла комнату, встала сзади и очень нежно положила руки ей на плечи, – Малыш?

– Проблемно? Нет, не совсем, – Блэр скрестила руки чуть ниже груди и откинулась назад на твердое тело Кэм, – Для Люсинды она была даже слишком спокойной.

Кэмерон медленно массировала напряженные плечи Блэр, двигая большими пальцами по очерченным мышцам, по обе стороны от ее позвоночника. Блэр собрала ее густые светлые волосы под золотой заколкой, как делала всегда, появляясь на публике, той самой, которую Кэм положила в карман несколько часов назад. Убрав красивые волосы в сторону пальцем, она опустила голову и поцеловала Блэр в шею.

– Ммм, – Тихо застонала Блэр, – Это может заставить меня забыть почти обо всем.

Продолжая скользить губами по шее Блэр, Кэм шепнула, – Так и было задумано, – Почувствовав, что Блэр расслабилась, Кэм обвила руками ее талию, обнимая ее полностью, но все же оставляя ей пространство, чтобы убежать. Блэр все еще потряхивало от напряжения, когда ей делали больно, она становилась похожа, на раненое животное, – Что она сказала?

– Люсинда прочитала мне свои политкорректные морали. Знаешь…не имеет значения кого я люблю,

дело в том, что я люблю. Это никого не касается, кроме меня. Она даже подтвердила, что Белый дом и партия поддержала свободу выбора и проблемы геев и лесбиянок.

– Она попросила, чтобы мы ограничили публичные проявления привязанности.

Кэм заставила себя не реагировать, ни физически, ни словесно. Она могла это сделать, потому что ее учили делать это. Она могла стоять в комнате и слушать президента Соединенных Штатов,

строящего планы о войне, не моргнув глазом или столь же легко игнорировать незаконную встречу,

происходящую в пределах ее слышимости, или даже у нее на глазах. Ей платили за то, что она умела быть слепой и была способна наблюдать за чем угодно, без проявления реакции вообще.