Индульгенция 4. Без права на сомнения

Я едва удерживаюсь на ногах. Во рту — вкус меди и пепла. Это не опустошение от света и не гнилостное послевкусие тьмы. Это… выжженность. Как будто я ненадолго стал проводником для силы, которая выжигает не тело, а саму связь между волей и реальностью. Голова гудит, в ушах — высокий, звенящий пик. Я смотрю на груду щебня. Разрушение тотальное. Но… контролируемое? Целевое. Ни одна песчинка вокруг не тронута. Только камень. Только он.

Падаю на колени рядом с осколками. Беру один в руку. Он холодный и шершавый. Края острые, как бритва. Легкий порез на большом пальце — капля крови смешивается с серой пылью на камне. Ирония. Предел… он не в том, сколько я могу разрушить. Серая магия, оказывается, может быть точечной бритвой не только в созидании, но и в уничтожении. Предел — во мне. В цене. Этот один камень… он вытянул из меня больше, чем все утренние манипуляции с песком и воздухом вместе взятые. Чувство не опустошения, а… растраты. Как будто я сжег кусок собственной жизни, чтобы всего лишь разбить булыжник…

Глава 15

Глава 15

Солнце касается горизонта, заливая мир кроваво-золотым светом. Я смотрю на окровавленный палец, на серую пыль на ладони, на аккуратную кучку щебня. Разрушение материи возможно. Да. Оно точное, холодное, без лишнего пафоса. Но оно требует невероятной концентрации и платится дорого — не энергией, а чем-то глубже. Частью того самого хрупкого равновесия внутри. Понял ли я предел? Да. Он там, где серая тишина грозит превратиться в оглушительный гул распада, который поглотит не только камень, но и меня самого.

Магия грани… она режет в обе стороны. И сегодня я почувствовал остроту ее лезвия на собственной душе. Завтра… Завтра я попробую собрать эти осколки обратно. Если хватит сил. Если хватит понимания.

Но все равно это слишком для этого мира — ведь теперь я могу уничтожить человека, просто создав внутри него дисбаланс. И от этой магии защиты нет. Страшно. И на сегодня хватит. Кажется, с гриднем я сильно погорячился. Судя по всему, я на грани между темником и боярином. Посмотрим.

Выныриваю, открываю глаза и вижу, как ко мне стремительно приближается земля. Миг, и вот я лежу мордой в клумбе. Лежу, радуюсь жизни и тихонько подвываю от боли в затекшем теле. Это ж сколько я внутри себя куролесил⁈ Вроде как только был обед, а теперь уже вечер?"

"Разгоняю эфир по телу, чувствуя, как возвращается контроль, как кровь начинает быстрей бежать, да и вообще, как восстанавливается организм. Истощения, как внутри себя, я не чувствовал. Был относительно бодр и местами даже свеж. Но есть хотелось просто нереально.

Минут пять полежав, я понял, что могу уже и встать. Глянул на часы — девять вечера. Круто я, конечно, потренировался. Теперь надо найти врага и проверить на нем то, что я узнал.