Индульгенция 4. Без права на сомнения

Я ж после тренировок с Мавкой стал резкий как понос и безжалостный как простатит. Поэтому на ее агрессивные ухаживания ответил как и подобает настоящему мужчине — то есть, дал деру.

Нет, ну а чего она такая настырная-то? Я студент, меня учить надо, а не кидаться с предложениями руки и сердца. Тем более, на глазах у будущей жены.

И еще тем более, что ситуация по сути патовая: ну, побью я ее — могу и практикую, — она будет опозорена. А если она побьет меня, то сразу морально унизит, а мне это не нравится. А вот так вот убегать, голося во все горло слова свадебного гимна с пожеланиями:

Желаю тебе из тысячи птиц одну — самую меткую.

Желаю тебе из тысячи ресниц одну — самую редкую.

Желаю тебе из тысячи ночей одну — и пусть ничего не получится.

Желаю тебе из тысячи мозгов — твои. Сама с ними мучайся…

Последнее, как мне показалось, ее задело сильней всего. Нет, не смешки уже пришедших в себя учеников. И не вид убегающего врага — то есть, меня. Нет. Ее взбесило то, что я усомнился в ее уме. При всех. И своим поведением она это подтвердила. Но… Дама оказалась умней, чем я думал.

— Кто его заставит страдать, получит зачет автоматом, — выдохнула она, резко тормознув.

И вот тут расклад сразу изменился. Даже Света посмотрела на меня с неким вожделением. Даром, что она сделать-то мне ничего не может. Хотя, страдать можно заставить по-разному — мясо там переперчить, или чай холодный подать. Да мало ли способов…

— То есть, замуж за меня вы уже не собираетесь? — уточнил я на всякий случай."

"— И договорюсь о более легкой сдаче экзамена с любым преподавателем на ваш выбор, — добавила она, бросив на меня кровожадный взгляд.

Ох, а вот это было последней каплей в копилку студенческой лени! Народ соображал быстро, и серая пелена хлынула от меня во все стороны, потому как шутки кончились, цветочки завяли и пришло время ягодок.

А дальше — ну, дальше был позор, и отчаянная попытка забыть все, что произошло в тот день. Не моя, как вы понимаете. Что мне какие-то семьдесят слабо одаренных детишек, когда я один против толпы магов выходил? Поэтому даже магичить не стал, просто пошел гулять, да пинки раздавать. Рука у меня тяжелая и ни разу не сострадательная. Просто, если честно, шутом быть надоело. Хотят господа студенты почувствовать, что такое реальный бой — нате, получите и распишитесь. Но потом не плачьте. Хотя все равно плакали, ага — и больно было, и обидно. Но слово «жалость» уже давно было вычеркнуто из моего лексикона, потому как я им не пользовался и не испытывал.

Так что спустя минут пять криков, мата и крушения надежд, я единственный остался стоять на ногах. А нет, еще Ирина, но ее я оставил на сладкое.

Увы и ах — моя пелена для них оказалась непробиваемой.