Незнакомка с родинкой на щеке

— Откуда это у вас? – с дотошностью поинтересовался Глеб Викторович, едва взглянув.

Взгляд его, обращенный на меня, был прямым и въедливым. Возможно, он прикидывал сейчас, не я ли сама выпускаю эти листовки, разместив печатный станок в своем будуаре?

Вильчинский, молча и с любопытством, позабыв даже о больной голове, вчитывался в написанное.

— Под дверь подбросили, - ответила я, чувствуя себя неловко. И попыталась переменить тему: - Третий выпуск – совсем молодой кружок, заметили?

— И, вы полагаете, начать они решили с мести тем, кто казнил «первомартовцев»? - Фустов был полон скепсиса.

— Вы не читали оборот, - вмешался Вильчинский, складывая листовку пополам и убирая ее во внутренний карман. – Они там прямо признаются в убийстве генеральши. И пишут, что на сем не остановятся: будут другие жертвы."

"Мне сделалось еще более не по себе. Даже похолодело где-то в районе сердца. «Народовольцы», в их числе и «первомартовцы», были принципиальны, чтобы жертвами террора выбирать лишь действительно причастных к политике: военных, чиновников, членов правительства. Прочие жертвы – хотя они и были – все-таки случайны.

«Рокотовцы» же хотят другого. Кажется, они целенаправленно собираются убивать детей и женщин.

Даже Вильчинский как-то подобрался и стал напряженным. Я знала уже, что он счастливо женат и растит в браке трех дочерей и сына. Мы даже переглянулись с некоторым пониманием.

Фустов же – то ли потому, что его разум и чувства вновь были затуманены кокаином, то ли потому, что некого терять – по-прежнему оставался невозмутимым. Он просто посчитал, что тема себя исчерпала.

— Юзеф, - обратился он приказным тоном, - довольно хандрить. Возьмите себя в руки и езжайте потолковать с этим газетчиком. Или хотя бы отправьте своих подчиненных. Лидия, - он смягчил голос, - вам, пожалуй, стоит отдохнуть. Мне нечем вас занять: нынче похороны Ксении Хаткевич, все ее близкие, включая княжну Бушинскую, будут на Новодевичьем.

— Мы могли бы и сами поехать на кладбище, - предложила тогда я. – И попытаться осторожно поговорить с княжною именно там.

Говорила и всеми силами старалась заглушить в себе голос Ильицкого. Он ведь не хотел, чтобы я ехала на кладбище… Впрочем, он, кажется, и сам не очень-то верил, что я прислушаюсь – потому не обидится, если узнает.

Я окончательно отмахнулась от образа мужа в своих мыслях и решила уговорить Фустова во что бы то ни стало:

— Глеб Викторович, княжна Бушинская важный свидетель! Много времени разговор не займет, но обидно упускать из-за похорон целый день.

— Лидия Гавриловна дело говорят, - вмешался Вильчинский. – Присутствовать на тех похоронах в любом случае будет не лишним – мало ль, чего подглядим да подслушаем? Ежели хотите, я своих кого пошлю.

— Не надо, - задумчиво произнес Фустов.