Незнакомка с родинкой на щеке

Она умерла в родах вскоре после процесса. Софья Перовская – дочь прежнего губернатора Санкт-Петербурга, порвавшая со своим кругом во имя идей «Народной воли». Не раз арестованная прежде, успевшая побывать и в ссылке – она подавала знак метальщику Игнатию Гриневицкому бросить бомбу, когда появилась карета императора. Первая женщина, осужденная на казнь, как революционерка. Говорят, после первого марта ей не раз предлагали уехать за границу и тем спастись. Она отказалась.

Их всех казнили через повешенье на Семеновском плацу в начале апреля того же года.[33]

Подробности эти, разумеется, особенно не разглашались – я слышала их от дядюшки, который счел меня, шестнадцатилетнюю, вполне взрослой, чтобы это знать. Однако даже дядюшка не поведал мне, что были и те, кто сочувствовал революционерам.

Досконально изучив все события того процесса, я, признаться, и тогда, и теперь не понимала мотивы чудовищного поступка. Кажется, те люди надеялись, что столь громкое убийство – убийство императора – подтолкнет простой народ, рабочих и крестьян, к революции. Станет знаком для них.

Но того не произошло.

По словам дядюшки, даже предпосылок к тому не было. Крестьяне судили примерно так: в 1861 году царь дал простому народу волю, а теперь, в 1881, он намеревался отдать им и помещичью землю. За это его убили. Кто убил? Помещики – не желая расставаться со своей землей."

"Ежели «народовольцы» хотели лучшей жизни русскому крестьянству, то они очень сильно просчитались. Кроме царя и его личной охраны на Екатерининском канале в тот день погиб мальчик четырнадцати лет, служащий мясной лавки. Множество ранений и увечий получили еще семнадцать человек. Не чиновников, не дворян, не помещиков – простых людей «из народа». Того народа, за счастье и свободы которого они так боролись.

Нельзя построить «лучшую жизнь» на залитой кровью земле – просто нельзя. Так не бывает. Это, пожалуй, единственное, в чем я была глубоко убеждена.

Потому не понимала и мотивов тех, кто сочувствовал «народовольцам».

Были же и те, кто не только сочувствовал, но и писал прошения о их помиловании к новому императору, здравствующему и ныне Александру Александровичу. И то не очередной кружок революционеров, не церковники, и не родные «первомартовцев». О помиловании просили писатель граф Толстой и философ Владимир Соловьев.

Как известно, к прошениям император не прислушался. Возможно потому, что тотчас государю были направлены и другие прошения, ответные – с мольбами устоять перед просьбами и наказать преступников немедленно и по всей строгости.

Такое письмо, в частности, писал его превосходительство генерал-лейтенант Хаткевич[34].

— Он считает, что убийство жены – это месть ему лично. За то письмо, - хмуро закончил Вильчинский.