На санях

Ты проснулась, по привычке протянула руку, чтобы меня коснуться. Наткнулась на пустоту и вспомнила, что меня нет и никогда больше не будет. Я знаю, ты не вскрикнула, не заплакала. Ты зажмурила глаза и стиснула зубы. Тебе стало очень, очень плохо.

Потом ты сказала вслух: «Возьми себя в руки» (как хорошо я тебя знаю и как сильно люблю!). Включила свет — ты проснулась рано, весной в это время еще темно. И несколько минут спустя позвонили в дверь. Ты открыла, увидела на коврике конверт. Прочитала мою записку. Нашла папку. Мой друг — я еще не знаю, кто это будет, — выполнил мою просьбу.

Ты больше не одна. Я снова с тобой. Я пробуду с тобой до тех пор, пока ты не станешь сильной. Я проведу тебя через самый трудный период твоей жизни. Я всё продумал.

Считай, что это инструкция, и неукоснительно ей следуй.

Утром начинай день с прочтения очередной главы. Только одной, вперед чур не заглядывать. И делай всё в точности, как я пишу. Выполняй все задания. Это моя последняя воля. Я никогда тобой не командовал, я всегда был подкаблучник, решения по всем жизненным вопросам принимала ты, мне было никогда тебя не переспорить. А сейчас у меня преимущество. Со мной не поспоришь. Поэтому слушайся и повинуйся.

Итак, задание первое.

Твое утро будет начинаться с музыки, которая даст настроение дня. В левом ящике моего письменного стола ты найдешь кассету в коробочке с надписью «Камертон». Вставь в магнитофон. Ты услышишь мой голос. Я скажу: «Доброе утро, любимая», и ты опять не расплачешься, а будешь слушать.

Настроение первого дня возвышенно-торжественное. Жизнь не растоптала тебя, она оторвала тебя от земли. Она такое же таинство, как смерть. Надо быть ее достойной и ничего, совсем ничего не бояться. Прокофьевский «Танец рыцарей» приподнимет тебя и наполнит силой. Великая музыка всегда на тебя так действует, я знаю.

Дальше пока не читай и страницу не переворачивай. Слушай музыку.

Послушала? Тогда задание второе. Практически школьное: прочитать вслух стихотворение.

Они будут разные. Некоторые утренние, некоторые вечерние, а некоторые для прочтения в определенном антураже.

Стихотворение становится любимым, когда оно говорит твоим голосом — про тебя самого или же находит самые верные слова для обращения к тому, кого любишь. Поэты умеют это делать намного лучше, чем прозаики.

У Владислава Ходасевича есть стихотворение «Памяти кота Мурра», которое я переписал своей рукой, и оно стало моим. Неважно по какому поводу оно написано — кажется, у автора действительно умер кот.

Твой кот Мурр — я. Сядь в моем кабинете в мое кресло и тихо, но вслух прочти.

В забавах был так мудр и в мудрости забавен –Друг утешительный и вдохновитель мой!Теперь он в тех садах, за огненной рекой,Где с воробьем Катулл и с ласточкой Державин.