На руинах Мальрока

С тех пор при слове «Ортар» вспоминаю ту яму… С камнелюдами я, наверное, смогла бы найти тропу через горы и брод через реку. Но не стала. Нет для меня места в Ортаре. Когда мы вырвались от палачей, нас оставалось больше сотни. Когда прошли через последнюю цепь постов, выжило ровно тридцать, считая меня. Очень помогло оружие, которое мы забирали у убитых. После той ночи солдаты назвали меня Рыжей Смертью. Я до самой зимы делала набеги на их посты, пробираясь через горловину. За мной не раз посылали погоню, но солдаты попадали в засады или под оползни. Это наши горы, и они нас защищали. Однажды я отпустила одного. Офицера. Я просто спросила его: за что? Неужели нельзя устраивать людям проверку какую-нибудь? Ведь даже мы научились использовать камнелюдов, а иногда темных чуют собаки и кошки. И даже человек у нас есть, который может видеть это. Но пленник сказал, что перерожденные появляются новые, хитрее и опаснее, — таких, как в Мальроке, еще никто не видел. Еще он сказал, что в империи так поступают, если кто-то хочет уйти из моровой деревни. И поэтому у них мор проходит легче — не дают заразе распространяться. Всех нас, всех межгорцев… всех к заразе приравняли.

— До зимы ходили через горловину? Ну вы и смелые… — Дирбз уважительно покачал головой. — Мы там в такой переплет угодили, что еле живыми выбрались. А уж добра сколько потеряли…

— Вы — чужие, и вас горы наказали. А нас они не трогают. Хотя зимой там оказалось слишком опасно даже для нас. Холодно очень. Но хуже всего, что солдатам в эту пору хорошо, когда все замерзает, — можно не бояться непогоды. Нас мало, чтобы в открытую с ними драться, вот и ушли на восток. И без ортарцев нелегко было: с одной стороны они, с другой — Тьма. Мы до холодов встречали тех, кто продолжал покидать Межгорье, и рассказывали про то, что их дальше ждет. Нам не верили, но некоторые проявляли осторожность — пускали вперед разведчиков, дожидаясь их с вестями. Не дождавшись, уходили назад — умирать никому не хотелось. Нас становилось все больше и больше; к нам присоединились даже некоторые из уцелевших местных баронов — зиму мы провели в их замках. Много сил уходило на то, чтобы добывать себе пищу, — ведь урожай сгнил на полях, а скот перерезали перерожденные. Это была очень трудная зима. К весне не осталось ни крошки: забили весь уцелевший скот, укрытый от перерожденных на укромных горных лугах; подчистую вымели все кладовые в замках. Охотились на ворон; рискуя жизнью и душой, пробирались к берегам озер и закидывали сети в ледяную воду; варили баланду из разного гнилья и молодых виноградных побегов. Этого не хватало. Зимой в Межгорье не осталось маленьких детей. Их и без того немного уцелело, а голод добил выживших. Доходило до страшного: люди ели людей. И так было во многих местах.