Право на любовь

Привычнее, – пожал ему руку и спустился вниз, намеренно топая ботинками.

Консьержка проснулась и охнула, увидев меня на лестнице.

– Доброе утро! – зло рявкнул женщине, выходя на улицу.

Она выскочила следом, но так ничего и не сказала.

Только возмущенно открыла рот и тут же закрыла его обратно, походу, осознав, что ее ошибка – уснула на рабочем месте.

Тихо включив музыку в машине и выключив свет, прикрыл глаза. Сна нет совершенно, зато есть масса дум, которые надо распихать по углам в голове. Мне упорно кажется, что все это связано. Майор этот, автобус, пальба в городе. Нам почему-то не дают всей информации, хотя обычно первыми бросают в самую жару разбираться. А тут тишина. Либо кого-то прикрывают, либо я прав, и ждут более крупного зверя. Но блядь! Можно ведь сказать! Ударил по рулю, бессильно зарычав на весь салон автомобиля. Никто не отпустил бы своих в тот день в открытый город. Все бы живы остались! Выманивали? Ловили на живца?!

Маленькая жертва во имя высшей цели… Ну да… Иначе ведь никак.

Закурив очередную сигарету, открыл окно, впуская в салон свежий холодный воздух.

– Нужно взять себя в руки, – напоминаю своему отражению в боковом зеркале. – Эмоции тебе не помогут, Малахов.

Потом, когда все закончится, я приду на могилу своей семьи и расскажу жене и детям, что сделал все, что было в моих силах. Не сейчас. Еще не время.

Вышел, побродил по двору. Холод пробрался под футболку, остужая пыл и ярость. Все улеглось. Почувствовав ставшую привычной за этот короткий срок пустоту, выдохнул и вернулся в тачку, а на рассвете мой новый знакомый, у которого я даже имени не спросил ночью, постучал в стекло, как мы и договорились.

– Рано ты. Доброе утро, – поздоровался с парнишкой.

– У меня мама на смену сейчас уйдет. Она у нас в больнице медсестрой работает. Так что я привычный. Сказал, что буду ночевать у друга, и спокойно ушел, – объясняет он.

– Понятно. Поехали? – получив утвердительный кивок, завел машину.

Малой объяснил маршрут, который не особенно меня порадовал, но на рассвете на улицах еще очень мало народу. Нам повезло. До кладбища, расположенного на другом конце этого городишки, добрались быстро, а там нас встретил еще один пост. Оставив пацана в машине, объяснил ребятам, что приехал к другу, а мне тут такие новости сообщили. Прониклись, пропустили.

Толик, как представился малой, повел меня по утоптанной земляной дорожке к свежим захоронениям. Здесь их оказалось немало, но этому я как раз не удивился. Там много народу положили. Среди них мы отыскали и деревянный крест с табличкой, на которой написано искомое имя. Неужели и правда погиб?"

"– Толь, а ты видел, как его хоронили? Ну, самого Егорова? – пытаюсь зацепиться хоть за что-то.

– Нет, – качает он головой. – В закрытом гробу опустили и все.