На поводу у сердца

Ты мог по полдня не отвечать на мои звонки или сообщения, но каждый раз, стоило только Николине позвонить, ты отбрасывал все свои дела и отвечал ей, даже если этими делами была я. Ты неоднократно забывал о наших встречах, заставляя меня подолгу стоять и ждать тебя в разных местах города, в то время как о встрече с Николиной ты никогда не забывал, да и вообще был готов сорваться к ней незамедлительно и в любое время суток. Чего стоит один лишь твой порыв сразу после боя помчаться в клуб. Ты был весь избитый, уставший, едва стоял на ногах, но стоило мне сказать, что Николина пошла разбираться с Марком, ты мгновенно ожил и полетел её спасать. Да и я не могу не добавить ко всему этому ещё и то, что лишь с ней ты всегда смеялся так громко и раскатисто, как никогда не смеялся со мной. Так же как и довести тебя до крайней точки кипения, когда ты был способен кулаком пробивать стены, тоже могла лишь она одна. А такие мощные чувства вряд ли способна вызвать просто сестра, не думаешь? — сдавленно спрашивает она, из последних сил пытаясь вновь не расплакаться, а я даже должного чувства вины испытать не могу из-за кипящего во мне пиз*еца чужой скорби.

— Лар… Я не хотел тебя так обижать… Я даже не замечал этого. Прости. Черт! — тихо ругаюсь, сжимая зубы до скрежета. — Я точно отморозок, раз позволял себе так поступать с тобой.

— Нет, нет, Остин, я не держу на тебя обиды и ни в коем случае ни в чём не упрекаю.

— Нет, не должна! — протестует она, стирая с щеки предательски скатывающуюся слезинку. — И не только потому, что сейчас совсем неподходящее время для упрёков, а потому что я в самом деле не злюсь и не обижаюсь на тебя.

— Нет? — спрашиваю я без особой веры её словам, ведь не могу, чёрт побери, среди толпы людей четко ощутить её истинные эмоции.

— Конечно. Ведь как можно обижаться на того, кто и сам не понимал, что вытворяет? Ты делал это не нарочно, а лишь потому что по-другому не мог. Потому что любил её слишком сильно, даже не подозревая об этом. А на такое нельзя злиться. И я не злюсь. Да и тем более меня же никто не заставлял закрывать на это глаза и день за днём убеждать себя в том, что ты ничего к ней не испытываешь. Я делала это сама. Добровольно. Потому что очень любила тебя и, что уж скрывать, всё ещё люблю… — её голос обрывается, чтобы явно сглотнуть слезливый комок в горле. — Люблю, потому что тебя невозможно не любить, Остин. Ты потрясающий парень!

— Лар… не говори ерунды. Потрясающие парни не доводят до слёз таких потрясающих девушек, как ты, — протестую я, прямо-таки ненавидя себя за то, что причинял ей всю эту боль и всё ещё продолжаю это делать.

— Нет, Остин. Ты правда потрясающий… Просто, к сожалению, не для меня. Но Николине с тобой, несомненно, повезло.