На поводу у сердца

Да и это не страшно: мне хватает слёз всех друзей и знакомых Мэгги, что подходят ко мне выразить свои искренние соболезнования, раз за разом лишь сильнее вываливая на меня всю гущу своих болезненных чувств.

Вы можете хоть на мгновенье представить себе, каково это — не просто слышать их утешительные слова и видеть печальные лица с покрасневшими от слёз глазами, но и полностью перенимать их внутреннюю горечь?

Хотя о чём это я спрашиваю? Конечно, не можете, потому что вы нормальные люди, а не такие редкостные чудаки, как я, способные ощущать все эмоции каждого окружающего меня человека. По всей видимости, поэтому-то мне и не плачется. Ведь чувствую я всех, кроме себя, и никак не могу это контролировать.

— Остин… ты идешь? — тихий девичий голосок разбавляет собой мои угнетающие мысли. Я наконец «просыпаюсь», замечая, что люди уже начали постепенно покидать могилу. Еще раз прочитав высеченное имя бабушки на бездушной, каменной глыбе, заставляю себя перевести мутный взгляд на белокурую малышку, что все это время так же, как и я, не проронила ни одной слезинки и не отходила от меня ни на шаг, крепко сжимая мою руку своей маленькой ладошкой.

— Идешь? — повторяет она, вглядываясь в меня своей грустной синевой океана. И наверное, впервые в жизни я поистине благодарен её защитной стене, что не позволяет мне нырнуть с головой в пучину её скорби. Я готов терпеть мощнейший сгусток одинаковых чувств нескольких десятков людей, но ощущать на себе боль Николины, что отражается в её зрачках, я просто не смог бы. Рухнул бы наземь прямо на этом же месте и даже не пытался бы встать.

— Куда? — наконец я выдавливаю из себя спустя неопределенное время, проведённое в молчании.

— Соседи устраивают Мэгги поминки. Твою бабушку все любили, и они хотят попрощаться с ней как полагается. Все вместе, — произносит Ники, несколько раз проводя пальцами по моей щеке, стирая с неё дождевую влагу. И пусть сознание утопает в грусти, телу до невыносимости приятны её трепетные касания, что заставляют моё неестественно скорбящее сердце застучать быстрее.

Её лицо тоже полностью покрыто мелкими каплями, светлые пряди волос намокли, начав сильнее закручиваться на концах, а длинные ресницы с бровями собрали на себе крошечные природные кристаллики, что делают ее внешность еще милее.

Поражаетесь, как в столь неадекватном состоянии я могу подмечать такие мелочи? Не стоит, ведь в эти тяжёлые для меня минуты её прекрасное лицо — это единственное, что у меня получается по-настоящему увидеть. Оно одно теперь имеет смысл в моей жизни, который не позволяет мне поникнуть духом и сохраняет желание двигаться дальше, чтобы суметь вытащить Николину из этого унылого города, пока он с концами не поглотил её талант.