На пороге Тьмы

А вот у меня в коробе еще есть, лента у меня «сотка», это сразу видно, я чуть больше половины расстрелял, вон хвост висит звеньев на пять, не больше.

Сунулся я не к корме, понимая, что стрелять вслед нам уже бесполезно, если только из гранатомета, а к борту. С грохотом отскочила задвижка, тело пулемета сложенными сошками упало на упор. Вон какие-то фигуры перебегают между домами, падают на колено, целятся в нашу сторону. Пустил по ним одну очередь, вторую, увидел свои попадания где угодно, только не там, куда целился – «жужа» раскачивалась, переваливаясь через какие-то ямы. Выругался, захлопнул задвижку и в ту же секунду в нее звонко ударила пуля. Может и случайность, а может и снайпер какой выцелил, вовремя это я.

Машина резко повернула, отчего я, сидевший не пойми как, вползадницы, банально свалился с кресла прямо на Ивана, как раз пытающегося заправить ленту в РП-46, словив от него порцию ругательств.

Что-то затрещало, нас начало бросать как игральные кости в стакане, и я понял, что оказывать сопротивление огнем точно не получится. И бросился вперед, к вмонтированному в лобовой лист триплексу."

"Машина неслась через какой-то сад, подминая кусты, сшибая скамейки и заваливая заборы. Федька орал не своим голосом и крыл матом адаптантов, темных тварей, задание Милославского, все что угодно, и кажется даже не слышал самого себя.

По нам продолжали стрелять, удары пуль по-прежнему были слышны, но откуда ведут огонь, я уже не видел. Вывалив большой дощатый забор, «жужа» проломилась в какой-то переулок, свернула налево, прикрывшись деревянным домом, и обстрел прекратился. Федька вроде бы еще прибавил скорости, если это было вообще возможно, пронесся до перекрестка, не вписался в поворот, завалив очередной забор и проскочив по заброшенному и заросшему огороду, втиснулся в проем между двумя домами и по соседнему двору, опять сквозь ограду, выскочил на улицу.

– Мы где? – крикнул я, в ужасе сообразив, что во всей этой суете не успевал смотреть за дорогой и совершенно потерял ориентацию.

– Щас к набережной выскочим! – заорал Федька в ответ.

Переговорное устройство никто из нас не успел подключить, шлемофоны теперь только мешали слышать друг друга и приходилось орать.

– В промоину не попади! – крикнул я.

– Не должны!

Впереди показались две телеги, в которые были запряжены лошади вороной масти, такой, которая больше напоминает даже не цвет, а просто сгусток Тьмы, настолько лишена бликов и любого иного оттенка, кроме черного. При этом инфернальные савраски стояли запряженными в самые обычные крестьянские подводы, возле которых стояли трое обозников с винтовками в руках, настороженно оглядывающихся.

Лязгнула задвижка в лобовом листе, с грохотом улегся в бойницу РПД.