Жена неверного генерала, или Попаданка на отборе

Скорее, милой забавной пухляшкой.

И то хлеб!

Да и кожа вроде бы стала получше. Правда, с этими рябинками на лице я ничего сделать не могла."

"Будь у меня под рукой косметика из моего мира – я бы могла нарисовать на своем лице великолепную картину. Визажист из меня был очень даже ничего.

Но в Серинити что уходовая, что декоративная косметика стоили дорого, так как их везли из соседней Феодории. Я не могла себе позволить купить ее, так как деньгами, выделенными мне Сальваторе на личные нужды, распоряжалась Агнесс.

Именно она решала, что мне купить, а без чего я обойдусь.

Выпрашивать монетки у убийцы моей матери не позволяла гордость.

Да и стоило ли?

Однажды я стащила у Агнесс тюбик с чем-то вроде местного тональника, чисто с профессиональным интересом, чтобы оценить косметику этого мира, и он мне совсем не понравился. Со своей прямой функцией он не справлялся и никаких несовершенств не скрывал. Кроме того, состоял из каких-то непонятных добавок и порошков.

Для осуществления моего плана, разумеется, потребуются деньги.

Много денег!

Не имея за душой ни гроша, не больно-то разгуляешься с великой местью.

Тыл должен быть прикрыт – это правда.

Вот если бы запустить в Серинити свою линию уходовой косметики с хорошим составом, и не такую дорогую, как косметика из Феодории…

На этом можно было бы попробовать подзаработать.

И вот что, никакой бы магазин я открывать не стала – его надо раскручивать, плюс деньги на покупку помещения или на его аренду…

Я бы переняла принцип продаж парочки известных брендов из моего мира.

Раздумывая о том, как сделать состав своей косметики натуральным, но при этом недорогим, я обратила внимание, как позади хрустнула ветка.

Клокочущее рычание, послышавшееся за спиной, заставило меня резко обернуться.

В нос ударил терпкий запах разложения, который был еще более отвратительным, потому что в нем явно угадывались сладкие ноты…

Как будто сгнившие цветы с кладбища.

Я закричала от ужаса – прямо за моей спиной, как из фильма ужасов, стоял зомби.

Как же жутко было увидеть его не на экране телевизора, а в реальности.

И так близко!

Его гниющая отслаивающаяся кожа была покрыта какими-то уродливыми бурыми пятнами и наростами. Обветшалая одежда висела лохмотьями, не скрывая таких же красных пятен сплошь по всему его расплывшемуся телу.

Безумные глаза зомби, все сплошь в красных и фиолетовых прожилках, выкатились из орбит, и он пошел на меня.

Вернее, как пошел – побежал! Ведь он двигался с поразительной для такого существа прытью.

Вот только я знала.

Это был не зомби.

Это был чумной.

Больной мареновой чумой, которой в Серинити все так боялись, и которая передавалась через зараженную воду.

Уже безумный, гниющий заживо, обреченный на верную смерть.