Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

Впрочем, последние носили и все красные командиры, в которых угадывалась офицерская выправка, вбитая намертво в старой русской армии.

Иржи тяжело вздохнул — он никак не ожидал, что за годы, проведенные в России, легионеры настолько пропитаются духом революции и откажутся воевать, разбежавшись после первых же выстрелов, дабы не остаться с носом и не получить штык в брюхо.

Дезертировал и он сам, но хоть законно, сославшись на полученные в боях ранения, и теперь смотрит в окно на победителей, которые принесли со своими винтовками и листовки, обещавшие «заводы рабочим, землю крестьянам, а деньги всем обездоленным».

— Их уже не остановят? — с нескрываемым страхом спросила его жена, и в ответ Иржи мотнул головою.

Он полностью разделял ее страхи и не надеялся на то, что чехи воспылают жертвенностью. Да и как они могут, если каждый второй солдат побывал в России и видел, какую власть взяли в руки униженные и угнетенные.

После этого прикажете чехам воевать за интересы банкиров и заимодавцев?! Или принять пулю, защищая владельца, у которого за чудовищную плату арендуешь несколько акров земли? Или торговца, что дерет с тебя две цены, а заодно три шкуры?! Или за алчного фабриканта, на которого работаешь как проклятый, потому что боишься стать безработным и потерять кусок хлеба, на который масло раз в неделю мажешь!

Но то чехи, а про словаков, что втайне их ненавидели, Иржи вообще не мог сказать ничего доброго. В прошлом году те даже ненавистных венгров к себе домой пустили и советскую республику живо объявили.

Теперь красные не с юга, а с севера к ним придут через карпатские перевалы, которые никто оборонять не станет, можно и не надеяться. А там большевиков ждут как своих избавителей, а в соседней Венгрии им вообще обеспечен самый теплый прием, как долгожданным гостям.

— Нет, Настена, — только и ответил жене Иржи и поцеловал в лоб, — боюсь, их уже никто не остановит. Ни здесь, ни в Карпатах. И честно скажу тебе — я не ожидал, что они создали такую армию.

— Они же русские, — тихо произнесла жена, — и не нам, чехам, с ними бороться. Потому я горжусь ими и боюсь их. Но, может, они другими станут? Я вижу среди них много бывших офицеров.

— Я тоже на это надеюсь. По крайней мере, скажу правду, что дрался с белыми сибиряками и получил удар шашкою от казака. Может, даже паек выпишут, как бойцу пролетариата. — Иржи нашел в себе силы и пошутить, и успокоить жену. Тяжело вздохнул и, будто подведя черту, тихо произнес: — Нам нужно к ним приспосабливаться, Настена. Ибо их никто не остановит. А потому пойду завтра в ревком — тот, кто первый придет, завсегда сытым будет. А я инвалид…

— Не торопись, муж мой. Я знаю, кто остановит большевиков!

— Французы? Вряд ли.