Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

— Не далее как вчера спецпредставитель САСШ полковник Донован предупредил, что на меня возможно покушение группой эсеров, которым заплатил помощник военного агента капитан Жиро, щедро заплатил, не торгуясь. Об этом, кстати, давно знает ГПУ, известно также и полковнику Фукуде, который тоже выступил с предупреждением.

— Вы приняли меры?

— Конечно, панцирь под одеждой давно ношу, с июня. И с вас требую того же. Покушение не опасно — убийцы будут схвачены на днях, вместе с заказчиком, этим французским капитаном. Мы их поймаем на горячем, схватив за руку. И предадим суду!

— Офицер имеет дипломатическую неприкосновенность. Это вызовет серьезное осложнение в наших отношениях с Францией.

— Плевать! — Вологодский приподнялся, глаза гневно засверкали. — Они до сих пор не признали нас де-юре, не приняли нашего посла, но своего здесь держат да еще долги с нас требуют. А теперь еще и покушение на меня готовят чужими руками, дабы войну с красными вызвать. Не удивлюсь, если и в Константина Ивановича, и в вас тоже начнут пулять! С этим нужно покончить раз и навсегда! Хватит нас за совсем безмозглых держать! Мы их выпнем отсюда, чтоб духа лягушатников здесь не было!

Серебренников наклонил голову, как бы соглашаясь, но пряча неуместную улыбку. Теперь он полностью уверился, что гарантии от трех великих держав получены и предпринятые меры будут одобрены. Ну что ж, они свою выгоду блюдут — такой сытный пирог, каким является Сибирь, гораздо лучше делить на троих, чем на четверых."

"Но и генерал Арчегов в который раз оказался прав, предвосхитив события и сказав однажды, что в конце концов останется только один всадник, ибо Боливар двоих не вывезет, не говоря о четверых. И вряд ли этим седоком будет тот, кто говорит на непонятном сибирякам языке…

Тешин

— Не бойся, ничего не бойся. Я с тобою!

Иржи Колер прижал к себе жену, гладя ее по волосам, а сам смотрел в окно, прикрытое занавеской, — в щель были хорошо видны идущие по улицам городка красноармейцы.

Это была настоящая армия, не та, которую он видел весной прошлого года, как раз перед тем, как чехословацкие полки покинули фронт и были отведены на охрану Транссиба: солдаты были неплохо экипированы, пусть и с некоторой разношерстностью.

Вначале по улицам процокали копыта примерно двух сотен всадников в ладно пригнанных защитных гимнастерках и в остроконечных суконных шлемах, похожих на старинные русские «богатырки». Поперек груди шли нашитые синие полосы — Колер уже знал, что их именуют «разговорами».

За ними, в ногу, а не вразнобой, прошло не менее двух батальонов пехоты, у многих на груди уже были красные полосы и такие же шлемы, хотя некоторые солдаты были в железных касках или фуражках.